Вчера Коля Де-Скалон рассказывал мне про свою семью, кое-что про свою жизнь, между прочим, рассказал, что жена зубн. врача, у которой он с матерью нанимает комнату (г-жа Крахмальникова) крикнула ему раз, когда рассердилась на него: “В прошлом году сдох твой брат, вот и хорошо…”. (Брат Коли заживо сгорел в Гатчине во время пожара. Он был очень хороший мальчик и писал стихи, кажется, недурные.) Когда он это рассказал, я почувствовал какую-то тупую боль, вот теперь об этом думаю. Мне кажется, что ниже этого уже нельзя опуститься. Я никогда (несмотря на то, что знаю всю мерзость человеческой души) не верил возможности сказать так, нет, не то, что не верил, не знал о возможности произнести такую фразу.
Господь! Господь! Не величественный, восхваляемый и воспеваемый (по заслугам, по заслугам, но всё же славимый, следовательно — торжествующий) не всемогущих Дух, а бедных, несчастных. Иисус с человеческим сердцем, с человеческими чувствами и человеческой болью, если бы Ты знал, если бы Ты знал, куда идут когда-то любимые Тобой люди…
Господи! Господи! Ужели напрасно проливалась Твоя кровь!
2 авг. 10 ч. утра.
Статья об окончании войны, путём давления на Англию и путём огромного восторженного напряж.<уния> всех сил страны — организации.
Брошюра о долге солдата. (Если во главе госуд-ва будут стоять демократич. деятели.
Лекция о костюме рабочих. Чтобы рабочие не соблазнялись буржуазной одеждой, не брали бы пример с буржуазных людей. Чтобы они не опошляли честной рабочей куртки.
О, как я боюсь, что демократические волны, ударившись о берег, смешаются с грязью, с тиной, с камышом и вместо круглой, глубокой полной волны, будет грязненькая лужица.
2 августа, около 12 ч. ночи.
Свободное копирование
