Придя как обычно на завод, я почувствовала запах свежего хлеба. Когда вернулся муж, меня отпустили на три дня, и за это время пустили завод. Меня встретили свежим батоном, который я тут же съела (теперь уже не верится, что можно съесть сразу целый батон и даже не один).
После запуска завода я работала в плановом отделе. Моя обязанность была учитывать припек хлеба, отражая результаты на доске соревнований по бригадам и сведения эти передавать по телефону в трест. Выходных я не имела. В воскресенье приходила на несколько часов высчитывать припек и передавать сводки в вышестоящие организации. За работу в выходные дни мне давали возможность вынести по пропуску пару батонов. Это было большое подспорье для семьи.
Завод, как умытый, блестел. В основном работали женщины, проделав колоссальную работу по пуску после консервации завода. Теперь все были в белых накрахмаленных халатах и шапочках; даже мы, счетные работники, ходили по всем цехам в белом за сведениями.
Любовалась слаженностью работы людей, печей, автоматов. Я смотрела, как в больших котлах выстаивается тесто и автоматы лопастями, как большими руками, месят его. Другие автоматы тесто делят по весу, и потом все идет в печь.
Наконец мы почувствовали себя сытыми, весь рабочий день жевали вперемешку с работой свежую булку с чаем и без него. Однажды мне дали пропуск для мужа; принесли из цеха булки, и он тоже наелся и даже пообедал в столовой. Выносить ничего было нельзя. Люди умудрялись выносить булку, у всех были семьи, дети. Если в проходной обнаруживали – увольняли и отдавали под суд. В стенах завода можно было кушать. В то время это было большим преимуществом. Игра стоила свеч.
Свободное копирование
