Новый год

      Был канун 1946 года. То и дело встречались люди с ёлками, готовились к встрече Нового года. Жизнь продолжалась!

      Мы даже не помышляли о елке. До войны мы ее украшали ежегодно, и на антресолях сохранились в запыленных коробках елочные игрушки.

      Настроение у меня было пакостное: отца все еще не было, дров не было; мы были одни в отдельной квартире. Зайти было некуда – отвести душу. Всюду чужие! Холодно! И вдруг я повстречала довоенную знакомую, с которой мы встречались у наших друзей, Старобинских, Берту (так ее звали). Берта там часто бывала с маленькой дочуркой Полей и мужем Гришей. До чего же она была красива и проста! Я всегда восхищалась ее миловидностью и пикантностью. Теперь у нее появилась седина, но это нисколько не портило ее внешности. Муж Бертин погиб в первые дни войны, и она снова вышла замуж.

      Встреча была очень бурной. Мы просто не могли придти в себя от восторга, что живы, что пережили это страшное время, что снова встретились.

      Затащила она меня к себе, познакомила с нынешним мужем Гольдманом Абрамом, зубным техником. У него тоже была дочь, ровесница Поли. Мать умерла. Жили вчетвером. Бетя женщина была добрая и относилась к обеим девочкам одинаково. Это было ей не так легко, как я потом узнала. Не так легко воспитывать два разных характера, тем более, если девочка помнит свою родную мать.

     Жили они совсем не далеко от нас, что меня очень радовало, но жилье было временное. Пока они жили около нас, мы туда часто заходили. Случайно у них оказалась лишняя елочка, и мне ее отдали. Ну и радости было, когда я ее притащила в наше убогое жилище! Стащили с антресолей игрушки, стали украшать; нашлись и лампочки. Забыли о холоде и до двенадцати часов не спали. Встретили Новый год втроем, без папки. Всю ночь горела керосинка.

      В дальнейшем Гольдман (муж Бети) привел в порядок мои зубы, поставил мостики. За время войны зубы совсем пришли в негодность, хотя, будучи в Евпатории, я пыталась их лечить, посещая стоматологический кабинет.