В квартире у нас было сыро, холодно, голодно и неуютно. В один из дней, когда мерзнут дети и их лучше держать в постели под одеялом, не раз вспомнишь солнечную Евпаторию.
Решили как-то поехать к родственникам – к Ревекке Исааковне Басиной. Собрались. Туда доехали благополучно трамваем. Приняли нас доброжелательно. Дети поели, обогрелись.
У них все уже было налажено. Взрослые работали, дети, Лева и Вова, учились. Квартира была почти нормальной, хотя еще не ремонтировалась. После этих пяти страшных лет она сохранилась в удовлетворительном состоянии.
Снабдили нас картошкой и дали два полена для печурки. Вот, думали, благодать: затопим печурку, которой пользовались родители в дни блокады, будем греться, пока сварится картошка.
Тронулись в обратный путь под вечер. В одной руке – сетка с картошкой, под мышкой – сумочка, другой рукой держу дочь за руку. Сын перекинул через плечо два связанных полена.
Подошел трамвай, набитый людьми до отказа. Кое-как поднялись на ступеньку вагона, но в это время упала сумочка, где были документы, аттестат, деньги и тому подобное. Я соскочила с трамвая и бросилась за ней. Трамвай тронулся, и я упала вместе с картошкой на дорогу. Сын выпрыгнул за мной на ходу из трамвая. Дочь подняла такой крик, что трамвай остановили. Люди помогли мне встать и забраться обратно в вагон, а сын не успел, его подхватили вместе с палками и затащили на ходу. Наволновались, наплакались. Болела ушибленная голова, дрожали и ныли руки и ноги.
Кое-как добралась домой с испуганными детьми. Тут уж было не до печки и не до картошки. Забрались втроем в одну кровать, забылись тяжелым сном под всеми одеялами, которые были в доме. Утро вечера мудренее.
Настало утро, стали рубить эти палки, но они не хотели гореть. Дым валил в комнату под потолок, потому-то так все было закопчено в квартире. Мучались так бедные старики в блокаду, задыхаясь от дыма, холода и голода.
Свободное копирование
