Трудно передать мое состояние. В камере я переосмысляла свое поведение при разговоре с Берией. Перед кем же я бисер метала! В памяти всплывали бериевские фразы, на которых при допросе я не успевала задержать внимание, но сейчас казавшиеся особенно возмутительными. Как он смел сказать мне такое: «Дочь Ларина мало того что вышла замуж за врага народа, но еще и защищает его»! Но не только частое упоминание имени Ларина — даже кисть винограда, свисавшая из наркомовского пакета, напоминала об отце. Он любил свою родину — Крымское побережье, где море казалось ему ярче Средиземного, крымские степи, весной алеющие от цветущих маков, самые душистые крымские розы, самый вкусный крымский виноград, выращенный умелой рукой татар, и как раз именно этот сорт — александрийский мускат. «Волшебный край! Очей отрада…» — часто повторял он строки Пушкина.
Воображение перенесло меня на Черное море, я решила попытаться сочинить стихотворение о нем. Это были светлые моменты в моей безрадостной жизни: ни о чем ином не думать, забыться. Не только сочинять стихи, но и стараться запомнить их требовало напряженного внимания и давало передышку моим страданиям. Это был, вероятно, способ выживания. Зимой 1941 года, возвратившись из московской тюрьмы в лагерь, я записала это стихотворение на старой складской фактуре (бланке учетного документа) управления Сиблага НКВД. Фактура цела и по сей день. Вот что она сохранила:
О, море! Давно ты меня вдохновляло,
Но прежде стихи не лились.
Лишь только взамен за страданье и муки
Расплатой они родились!
Люблю я, когда ты заманчиво блещешь
И сердце в страстях твоих бурей кипит,
Люблю я, когда ты всем телом трепещешь
И рокот волны в моем сердце звучит!
Люблю наблюдать, как сгущаются краски,
Темнеет, мутнеет дневной колорит
И белая чайка в волнующей пляске
Над бурными волнами низко парит!
Коварно, могуче, ты так переменно,
Ты вечно куда-то спешишь!
И властью стихии, волною надменной
Ты губишь, ты рушишь, крушишь!
Я помню, однажды при лунном сиянье
Я тихо по лунной дорожке плыла,
И море влекло неземным обаяньем,
А ночь так прекрасна была!
И темные воды таинственным плеском
Шептали мне страшную весть…
И лунное сердце ночи своим блеском
Вещало мне близкую смерть:
«Умрешь ты, умрешь ты!», хоть это казалось,
Я тут же назад поплыла.
А море ехидно во тьме улыбалось,
А ночь так прекрасна была!
Я часто коварный тот блеск вспоминаю,
Закончилась жизнь в двадцать два,
С тех пор я живой в небытье пребываю,
Хоть жить начала я едва!
О, волны морские! Вы плещете вечно,
Волной обгоняя волну,
А жизнь людская течет скоротечно, —
Лишь миг! И уходит ко дну!
Свободное копирование
