О том, что в самых центрах Общества «Земли и Воли» административном и литературном нравственное разъединение так велико, и разногласия достигли такой остроты, я не знал и не мог еще знать в тот момент, когда встретился с Желябовым в Киеве. Да и сами землевольцы, жившие в деревнях, узнали об этом только весной и в течение лета 79 года, когда некоторые из них, по тем или иным причинам, побывали в Петербурге.
Аптекман, например, приехавший в Петербург весной 79 года, рассказывает, что он был, как громом поражен, когда «деревенщики» Плеханов, Попов и другие «с пеной у рта» говорили ему о новых стремлениях нашей администрации, большинства членов редакторской группы и других товарищей. Таким же совершенно неожиданным сюрпризом были эти стремления и этот разлад в руководящем персонале и для других «деревенщиков», очутившихся в то время в Петербурге. Между ними и сторонниками террора и политической борьбы принципиальные разногласия обострялись с каж-дым днем и стали принимать характер личных раздоров.
А между тем, первоначально террористические акты встречали восторженное сочувствие в среде всех землевольцев. Мало того, применение террористических методов признано было ими уже при основании своей организации. На сходках революционеров в Петербурге в 76 году, обсуждавших программу и тактику новой революционной организации, единогласно признано было необходимым, на случай крестьянского восстания, заранее подготовиться к нанесению удара в центре, с тем, чтобы привести «государственный механизм в замешательство и расстройство». Одобрена была и мысль «посредством динамита взорвать Зимний Дворец и похоронить под его развалинами всю царскую фамилию». Решено было также «защищать оружием честь и достоинство товарищей и обуздывать ударом кинжала произвол слишком рьяных правительственных агентов». И, наконец, в самый устав Общества внесен был пункт об образовании особой «дезорганизаторской», т. е. террористической группы с «широкими полномочиями» .
Свободное копирование
