авторів

1090
 

події

150835
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Anna_Olenyna » Дневник - 16

Дневник - 16

01.10.1828
С.-Петербург, Ленинградская, Россия

Пребывание его в деревне.

 

   Мы подружились! Наступили мои рожденья. Приехало много гостей. Накануне ездили мы за грыбами. Ма-минька в одной колязочке, William и Helene[1] на одной стороне линейки, милая добрая Маrу[2] на другой, также и я, а он посреди нас. Я была этот день нездорова, мои обыкновенные нервы разигрались, мне дергало всю половину лица. Чета на другой стороне занималась для них приятным разговором. Наш трио молчал, Маrу жалела обо мне, он смотрел на меня с сожалением и участием, а я закрывала рукою половину лица, чтоб не так приметно было, что его дергает. Наконец приехали мы в лес и вышли. Я стала просить его, чтоб он сделал мне из корки дерева чашечку, чтоб пить воду: мне было так дурно, что с помощью Маrу добралась я до реки, и он скоро принес мне чашечку и оставил нас, потому что однажди, когда со мной сделался в лесу спазмодической кашель, его не пустили и поэтому думал он, что ему и этот раз быть невозможно; я тому рада была и отдохнула на траве. Выпила воды, и мне стало легче. Мы разговорились потом об свете, об молодежи нашей, которую я бранила; я разсказывала ему, смеючись, как "делают куры" и как весело обходиться холодно и приказывать народу, которой ловит малейшее ваше желание. "Мне кажется, что свет вас немного избаловал и что вы любите всю эту пустую услужливость ваших молодых людей; она испортит вас. -- Не бойтесь, я уже привыкла к этому, и не свернуть так скоро мне голову, завтре посмотрите, как обращаюсь я с ними".

 

Рожденья

 

И вот багряную рукою

Заря от утренних долин

Выводит с солнцем за собою

Веселый праздник имянин.[3]

 

   Настал желанный день. Мне минуло, увы, 21 год. Еще когда я одевалась, я получила несколько подарков, а имянно герой прислал мне китайское зеленое вышитое шелком одеяло. Я сошла вниз. Все поздравляли меня, я благодарила. Смеялась, шутила и была очень весела. Поехали к обедне, и возвратясь, сей час пошли одеваться. Накануне еще он говорил мне, что ему неприятна мысль быть в таком большом обществе, и просил, чтоб я его не примечала во весь тот день и не вызывала на поприще. Хотел даже уехать, но я ему объявила что разсержусь. Возвращаясь из церкви, лишь только что показались мы на мосту, как увидела я его бегущаго к нам, он дожидался нас, сидя на маленькой крепости, и поспешил вынуть меня из колязки. "Я совсем соскучился без вас, как долго вы там были. -- Право? А я думала, что вам не может быть скушно в таком милом обществе", -- сказала я, смеясь хитро и посмотрев на Маrу, которая тут была и про красоту коей он мне часто говорил. Ответ его был взгляд, которой, казалось, обвинил меня. Сошедши вниз и одевшись со вкусом, я нашла его одного. Он, смеючись, посмотрел на мое одеяние и сказал, что я очень разфрантилась (его термин), я спросила, где тетушки мои[4]. "Они в саду. -- И так я пойду искать их. -- Я могу следовать за вами". Я замешкала ответом. "Но вспомните, что я весь день не буду говорить с вами". Я согласилась, и мы пошли. "Я буду наблюдать за вами, -- сказал он. -- Да, я вам это позволяю, и я то же буду делать и заставлять вас входить во все игры и весельи. -- Анна Алексеевна! -- был умоляющий ответ. -- Да хоть как ни просите, но оно так будет, и я вас прошу не форсить, я этаго не люблю". Он обещался быть послушным и милым. В конце сада нашла я тетушек: мы возвратились домой и понемногу стали приежжать гости. Мы сели за стол. Пушкин, Сергей Галицын, Глинка, Зубовы[5] и прочие приехали. Меня за обедом все поздравляли, я краснела, благодарила и была в замешательстве. Наконец стали играть в Барры. Хорунжий[6] в первой раз играл в них. Его отрядили наши неприятели, в партии коих он находился, чтоб он освободил пленных, -- сделанных нами. Он зашел за клумбу и, непримечен никем, подошел к пленному дураку Наумову[7] (влюбленному в Зубову) и освободил его. Увидя это, я то же решилась сделать. Прошла через дом, подошла на цыпочках и тронула Урусова[8], все закричали "виктоire" ("победа"). Наконец мы переменили игру. Потом стали петь. Часто поглядывал он на меня, и тогда я подошла к нему и сказала: "Ну, что -- каково?" Он отвечал: "Чюдесно". Наконец все разъехались дамы, остались одни мущины: мы сели ужинать за особливой стол[9], и тут пошла возня: всякой пел свою песню или представлял какого-нибудь животнаго, потом заняла нас игра жидовской школы и наконец всякой занялся своим соседом. Гали<цын> Рябчик[10] сидел возле меня и сказал мне: "Я в восхищении от Козака". Да, сегодня он всем вскружил голову. "Но какая прелестная искренность (я стала пристальнее слушать), видно в нем сына природы! Вообразите, как подарил он меня, он мне сказал: "Не знаю, почему, но я к вам имею доверенность". Он проговорился, подумала я, и покраснела от страха и досады. Сердце все время не было у меня спокойно, пока были тут гости: они уехали поздно, он пошел провожать их, а мне, как ни хотелось спать, но я дождалась его прихода и, подошед к нему, сказала: "Боже мой, не проговорились ли вы, вот что сказал мне Рябчик. -- Уверяю вас, что я ничего не говорил ему. -- И так я спокойна, пожалуйста, берегитесь, я никому из них не доверяю и все боюсь за вас". Он быстро посмотрел на меня и отошел в сторону, сел и закрыл лице руками. Я подошла к нему. "Вы сердиты?" -- спросила я. Он поднял голову, слезы блистали в его глазах, он с усилием вымолвил: "Нет. -- Ежели обидела вас, то прошу извинения, но это от однаго участия. -- Ах Боже, вы не понимаете меня". И через несколько минут мы простились. На другой день, когда несносной фразер Львов пошел со мной с Маrу гулять, Хорунжий подошел ко мне. Львов подошел к Маминьке, чтобы сказать ей какой-то сантиментальной вздор об сажаемых ею цветах[11]. "Не стыдно ли вам было сердиться на меня вчера. -- Ах, А<нна> А<лексеевна)> вы тогда меня не поняли, я сердился на вас? Боже мой, я слишком чувствовал, не мог найти слов изъяснить мысли мои, ваши слова дошли до глубины сердца!.." Но вдруг, остановившись, вскричал: "Дурак, сказал это всем, никогда не хотел признаться". Я покраснела, не продолжая разговора, пошла домой.

 



[1] William и Helene -- О ком идет речь, установить не удалось.

[2] ...милая добрая Marу -- У О. Н. Оом: "Англичанка, подруга Анны Алексеевны Олениной". Возможно, речь идет о Мэри Симпсон, которую А. А. Оленина упомянула в 1825 г. в числе своих подруг (РО РНБ, ф. 542, е. х. 941). Вероятно, она принадлежала к семье Роберта Симпсона (ок. 1749--1822), названного в воспоминаниях В. А. Олениной "задушевным другом" ее отца (РО РНБ, ф. 542, е. х. 877). Р. Симпсон был преуспевающим доктором (на его могиле на Смоленском лютеранском кладбище помещена надпись: "От 25 благодарных семей"); ему принадлежал дом на Английской набережной (I Адмиралтейской части No 204).

[3] И вот багряную рукою <...> Веселый праздник имянин. -- Измененная цитата из "Евгения Онегина" (V, XXV). В оригинале первый стих звучит так: "Но вот багряною рукою".

[4] ...где тетушки мои -- Оленины Варвара Николаевна (05.09.1771--05.04.1833) и Софья Николаевна (29.12.1775--05.07.1838), незамужние сестры А. Н. Оленина. В адрес-календаре на 1828 г. они упоминаются в числе "девиц, помещенных жительством с фрейлинами". Колоритный портрет Софьи Николаевны сохранился в воспоминаниях Ф. А. Оома: "Между Олениными была сестра Алексея Николаевича, Софья Николаевна, старая фрейлина, проживавшая в Таврическом дворце. Невообразимо дурная собою, с физиономиею филина, она носила парик, к которому большою брошкою из гранатов (pave) прикалывала чепец. Помню, как раз, на елке в нашем доме, она неосторожно потянулась, чтобы осмотреть подарки, лежавшие около елки, зажгла чепец и вместе с ним и парик и, очутившись с голою головою, громко закричала: "Хер Иесус Кристус!" Она была большая трусиха и в особенности пугалась, когда по вечерам возвращалась от Олениных в Тавриду (Таврический дворец. -- Ред.), в четырехместной придворной карете с форейтором: тень последнего обгоняла карету. Тогда она хватала за руку свою подругу, старушку Анну Алексеевну Волконскую и кричала: "Княжна, видишь?" -- "Вижу", -- отвечала та и крестилась". (Оом Ф. А. Ук. соч. С. 18--19).

[5] Зубовы -- Зубов Александр Николаевич, граф (05.03.1797--20.11.1875), сын графа Николая Александровича Зубова (1763--1805), отставной полковник Кавалергардского полка, и его жена Наталья Павловна, рожденная кж. Щербатова (30.07.1801--15.10.1868). По свидетельству П. А. Вяземского, Н. П. Зубова была у Олениных и 2 мая, в день рождения Елизаветы Марковны (см. Предисловие. С. 10)

[6] Хорунжий -- первый офицерский чин (XIV класса) в казачьих войсках: соответствовал корнету в регулярной кавалерии и прапорщику в пехоте.

[7] ...к пленному дураку Наумову -- Наумов Николай Павлович (31.12.1795--20.05.1862), чиновник Провиантского департамента Военного министерства, впоследствии тайный советник, позднее женился на кж. Анне Петровне Голицыной (26.11.1809--18.01.1886), сестре Василия Петровича Голицына ("Рябчика").

[8] ...тронула Урусова -- Один из восьми сыновей сенатора, обер-гофмейстера и члена Государственного совета кн. Александра Михайловича Урусова (12.11.1767--25.12.1853) и его жены Екатерины Павловны, рожденной Татищевой (1775--1855). Т. Г. Цявловская предполагала, что речь идет об "одном из пяти сыновей А. М. Урусова" (Цявловская Т. Г. С. 268). Вероятно, из восьми молодых кн. Урусовых она исключила Александра, умершего в 1828 г., Ивана (р. 1812) и Григория (р. 1818). Участника этой игры она искала среди их братьев: Михаила (01.10.1802--16.12.1883), обер-офицера Л.-гв. Уланского полка; Павла (08.01.1807--18.01.1886), в 1828 г. поручика Л.-гв. Измайловского полка, Николая (29.02.1808--26.11.1843), поручика Л.-гв. Измайловского полка, адъютанта вел. кн. Михаила Павловича; Андрея (04.02.1809--14.03.1839) и Петра (30.05.1810--29.05.1890) Урусовых. Однако Л. А. Черейский с уверенностью называет лишь одного из них: Павла Александровича Урусова, впоследствии генерала от инфантерии (см.: Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. Л., 1988. С. 456).

[9] ...ужинать за особливой стол -- По воспоминаниям А. П. Керн, "у Олениных ужинали на маленьких столиках, без церемоний и, разумеется, без чинов" (Керн А. П. Ук. соч. С. 28).

[10] Гали<цын> Рябчик сидел возле меня -- Голицын Василий Петрович (12.11.1800--24.11.1863), в 1828 г. штаб-ротмистр Л.-гв. Гусарского полка, адъютант генерала от инфантерии гр. Толстого, любитель музыки, знакомый М. И. Глинки, певец (тенор); впоследствии -- харьковский предводитель дворянства; женат (с 1832 г.) на Софье Алексеевне, рожд. Корсаковой (22.10.1808--04.07.1858), художнице и издательнице.

[11] ...об сажаемых ею цветах -- Варвара Алексеевна Оленина вспоминала: "Матушка была страстная охотница до цветов, и Приютино не что иное было, как букет цветов" (РО РНБ, ф. 542, е. х. 876).

Дата публікації 25.05.2016 в 18:37

Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами
Ми в соцмережах: