Когда увидели, что предсказания не исполнились и "Современник" с уходом из него Тургенева не только не погибает, а напротив, подписка на него значительно увеличивается, тогда преследования Добролюбова перешли все границы: стали распространять слухи, что в "Современнике" свили себе гнездо разрушители всех нравственных основ общественной жизни, что они желают уничтожить все эстетические элементы в обществе и водворить один грубый материализм, а под видом женского вопроса проповедуют мормонство. В это же время появилась в "Колоколе" нелепая статья о Добролюбове, в которой он был выставлен как самая скверная личность.
Надо заметить, что "Колокол" уже терял свой престиж, потому что сведения, получаемые им из России, начали иссякать и были, в большинстве, неверны и нелепы; притом же русской печати дозволено было говорить о многих общественных вопросах, так что лондонская газета уже не представляла прежнего интереса.
Нетрудно было догадаться, кем была доставлена статья в лондонскую газету . Один из сотрудников "Современника", Н.Г.Чернышевский, нарочно поехал в Лондон, чтобы поговорить с редактором об этой статье. Поездка его продолжалась недолго. Никто не подозревал об его отсутствии, и только четыре лица в редакции знали об этой поездке .
Вскоре после разрыва Тургенева с "Современником", Панаев встретил во французском театре генерала А.Е.Тимашева, занимавшего видный и влиятельный пост . Генерал поманил его к себе и укоризненно сказал:
- Ай, ай! Как это вы могли поссориться с вашим давнишним приятелем и таким бескорыстным сотрудником, как Тургенев .
Панаев отвечал, что с Тургеневым не было ссоры, а что он сам не захотел более сотрудничать в "Современнике".
- Я понимаю, - сказал генерал, - что он не мог оставаться сотрудником в журнале, в котором дается место темным личностям.
- Каким темным личностям? - спросил Панаев.
- Вы человек доверчивый, и вас легко эксплуатировать. По старому знакомству, я даю вам совет - очистить свой журнал от таких сотрудников, как Добролюбов и Чернышевский, и всей их шайки.
Панаев начал защищать Добролюбова и Чернышевского, на это генерал ему сказал:
- Ваш милейший бывший приятель хорошо познакомил меня с этими ужасными личностями.
- Странно, почему же Тургенев вдруг нашел их ужасными личностями, когда прежде постоянно встречался с ними и приглашал их к себе?
- Пока не узнал их хорошо!.. Впрочем, я должен предупредить вас, что вы видите в моем лице самого горячего защитника Тургенева.
Некрасов тогда не поверил словам генерала Тимашева и полагал, что до него дошли слухи, распространяемые недоброжелателями "Современника", а он свалил это на Тургенева. Некрасов был уверен, что, как только Тургенев узнает, какую взводят на него клевету, то возмутится и докажет, что не способен на такую низость. Но Некрасов жестоко ошибся.
Тургенев был постоянно окружен множеством литературных приживальщиков и умел очень ловко вербовать себе поклонников, которые преклонялись перед его мнениями, восхищались каждым его словом, видели в нем образец всяких добродетелей и всюду усердно его рекламировали. После разрыва Тургенева с "Современником" эти приживальщики с каким-то азартом принялись распускать всевозможные клеветы и сплетни насчет Некрасова, Панаева, Добролюбова и других главных сотрудников "Современника". Так, между прочим, редакция "Современника" была извещена, что Тургенев уезжает за границу для того, чтобы на свободе писать повесть, под заглавием "Нигилист", героем которой будет Добролюбов, а вскоре после отъезда Тургенева за границу в литературных кружках появились слухи о письме Огарева к Кавелину, в котором Некрасов обвинялся в том, что проиграл 30 тысяч денег, принадлежавших умершей жене Огарева. Никому не казалось странным, почему Огарев так долго молчал об этом; его жена умерла в начале 50-х гг., а он только теперь вдруг, ни с того ни с сего, нашел нужным огласить поступок Некрасова.
Свободное копирование
