Переправы с обрыва всех чувств и надежд в живую жизнь вроде бы не существовало. Но Богом были вживлены разного рода задачи, потребность исполнять долги и любовь к друзьям.
Когда умер Коля, окружающие услышали мою боль. Участие людей поддержало. Теперь обостренный внутренний слух к бедам и несчастьям друзей стал бродом для меня.
Беловы, которых Хелла назвала «самой счастливой парой», в день ее приезда в Сыктывкар попали в автомобильную катастрофу. Ольга Викторовна Жерве скончалась на месте аварии. Хелла осталась там выхаживать покалеченного Ивана Георгиевича.
В страшном письме, где она все это описывала, была приписка:
«Приезжай! Мы все потрясены тем, что сделали с Юрочкой и с тобой. Надо быть вместе. Нас здесь „могучая кучка“. Ждем тебя».
Я и так кидалась из одного места в другое. На несколько дней метнулась к ним.
Неутешный Иван Георгиевич провидчески говорил:
— Мне недолго осталось жить. Олечка ждет меня там. Знаю, потеряв Колю и сына, вы, как никто, понимаете меня.
Я в самом деле была лишь «пониманием» и больше ничем.
В Сыктывкаре мы подолгу беседовали с отзывчивым Шанем.
— Жить смогу только на родине, в Китае! Трудно мне здесь.
— Верите, что когда-нибудь там окажетесь? — спросила я. Он кивал:
— Верю! Не удивляйтесь: верю, верю.
Я не стала спрашивать: «Каким образом, Шань? Такого случиться не может! Ни Хелле, ни вам своей родины не видать».
Свободное копирование
