Но мы-то давно вкладывали в это понятие другое содержание. Разобравшись в составе и состоянии обработки наших архивных фондов и действуя по нашим перспективным планам, мы сформулировали те обязательные требования, без выполнения которых не считали фонд обработанным. Мне придется углубиться здесь в некоторые профессиональные детали, без чего трудно понять, на какой фальсификации были построены впоследствии все обвинения против нас, выдвинутые в 1978 году в постановлении Секретариата ЦК КПСС, последовавших приказах министров культуры СССР и РСФСР и всех прочих направленных против нас документах.
Хотя мы осуждали Е.Н. Коншину за тот далекий от реальных возможностей максимализм, с которым она некогда настаивала на отражении в каталогах отдела всех имен, упоминаемых в документах, что не позволило привести фонды даже просто в элементарный порядок, но сами были, в сущности, не меньшими максималистами. По нашим правилам обработка архива означала вот что.
После первичного разбора, систематизации документов и формирования единиц хранения каждая из них описывалась на обложке с максимальной подробностью. При описании рукописей произведений выяснялась вся творческая история, устанавливалась последовательность вариантов и редакций, неопознанные тексты атрибутировались. В переписке устанавливались не только авторы и адресаты, но и время написания недатированных писем; они раскладывались и описывались по хронологии. Одним словом, это было подлинно научное описание. Не говорю уже о детальнейшем внешнем описании документов в каждой обложке. Потом с готовых описаний на обложках печаталась на машинке опись.
Но и этого по нашим правилам было недостаточно, чтобы фонд считался обработанным. Карточки на каждую единицу хранения следовало еще влить в наши генеральные каталоги. Раньше карточки сотрудники писали от руки, потом тоже стали печатать на машинке. Все это было очень трудоемко, потому что во многих случаях каждая такая единица требовала нескольких карточек (для писем, например, - по карточке на имя автора и адресата, а, может быть, и на чью-то помету на письме и т.п.). Наконец в начале 60-х годов ведавшая нашими каталогами Галина Ивановна Довгалло придумала способ рационализировать дело: описи стали печатать по форме карточек, а потом ксерокопировать в нужном количестве экземпляров. Одна опись, как и раньше, являлась учетным документом для хранителей, другую передавали в читальный зал, чтобы информировать исследователей, а остальные экземпляры разрезались на карточки и расставлялись в каталоги.
Понятно, что таким требованиям отвечали только те архивы, которые были обработаны за два последние десятилетия. Остальными фондами, так же как и в других архивных учреждениях, пользовались и учитывали их по тому справочному аппарату, какой был создан до этого. Ведь если бы мы вздумали следовать жестким требованиям, установленным нами самими, преобладающая часть наших архивов вообще не должна была бы предоставляться читателям.
Свободное копирование
