Москва - Иркутск: декабристоведение - 4

Работа наша была организована довольно сложно. К каждому тому назначался ответственный редактор из членов редколлегии (позже мы стали иногда приглашать для этого ученых, не входивших в редколле­гию). Он сотрудничал с составителями на протяжении всей их работы. Когда он находил том готовым, составители передавали по одному эк­земпляру рукописи в Москву и в Иркутск. Рукописи обсуждались каж­дой частью редколлегии, и только после исправления по возникшим замечаниям, за что отвечал ответственный редактор, отправлялись в издательство. Понятно, что весь цикл подготовки занимал очень много времени. Тем не менее дело шло бойко и выходило, особенно в первые годы, по два тома в год. Связным нашим, часто участвовавшим в засе­даниях обеих частей редколлегии, был не раз приезжавший в Москву и по своим писательским делам Марк Сергеев, с которым мы очень под­ружились.

Мне особенно памятны наши заседания дома у Милицы Васильев­ны. Помимо обсуждения очередного тома, о котором докладывали либо я, либо Натан, либо Марк, и хода работы над новыми томами (плани­рование серии и сношения с авторами были моей обязанностью), за­седания эти часто выливались в увлекательные беседы, и часто - в ме­муарные монологи Милицы Васильевны. Из них мы узнавали массу не­известных подробностей о научной среде и жизни 1920—1930-х годов. Натан, который вел дневники, уверял меня, что, вернувшись домой, он записывает эти монологи. К сожалению, в той части его дневников, ко­торая была выборочно опубликована в последние годы в журнале «Звез­да», я не нашла ни одной подобной записи.

Но вся история «Полярной звезды» относится ко времени, когда я уже не работала в библиотеке, и первый из томов, посвященных Фонви­зину, был как раз первой большой работой, которой я занималась, ока­завшись на пенсии и освободившись от ежедневной службы. Я отвле­клась к этому сюжету, потому что он связан с конференцией в Иркутске в 1975 году.

Впоследствии я еще не раз ездила туда на декабристские конферен­ции. Особенно интересной была поездка 1980 года, в которую мы от­правились уже вместе с Сережей; тогда удалось съездить и в Петровский завод — место декабристской каторги. Последний раз я была в Иркутске еще через пять лет - как уже говорила, в обществе Нагана Эйдельмана и Иры Желваковой. И мы шутили о нашей совместной поездке как о вы­ездной сессии рабочей группы по Лунину.