Годы подъема - 9

Наша активность в собирании документальных материалов за гра­ницей не прошла, по-видимому, незамеченной и в эмигрантской среде вообще. Однажды мы даже получили анонимную посылку из Парижа. В ней оказалась небольшая, но очень ценная коллекция автографов рус­ских деятелей культуры XIX века. На пакете было написано: «От русско­го, не забывшего родину».

Мы и сами привозили кое-что из заграничных поездок, ставших бо­лее доступными, и никто этому не препятствовал. Словом, эта сторона нашего комплектования протекала вполне благополучно, хотя уж никак не могла оставаться неизвестной! Мне до сих пор не вполне понятно это наше благополучие - ведь и в те годы сношения с иностранцами про­должали оставаться достаточно запретными. Для иллюстрации приведу историю с литературоведом А. В. Храбровицким — кстати, один из случа­ев, когда я, поступая в соответствии со своими этическими представле­ниями, вместе с тем, становилась добровольным орудием темных сил.

Храбровицкий появился у нас в отделе еще в начале 50-х годов в качестве мужа внучки В.Г. Короленко, у которой мы тогда приобретали остатки архива писателя, в основном переданного в Отдел рукописей в 1938 году его дочерьми Софьей Владимировной и Натальей Владими­ровной. Впоследствии он развелся с этой своей второй женой, но, став специалистом по Короленко, долгие годы оставался нашим читателем и одним из друзей отдела (тогда постепенно складывался такой круг по­стоянно занимавшихся в отделе исследователей).

Человек он был со странностями, жил довольно трудно, почти ни­чего не зарабатывал и, чтобы помочь ему, я не раз оформляла его на временную работу. Получая зарплату, Храбровицкий имел возможность продолжать свое главное дело — «Летопись жизни и творчества В.Г. Ко­роленко». С той же благотворительной целью мы в 1960 году купили у него часть его личного архива, чего, как правило, не делали по отноше­нию к живым фондообразователям, даже очень крупным деятелям (если брали такие архивы, то только в дар). И повторили эту акцию еще раз в 1967 году. Одним словом, у нас были основания считать, что Храбровиц­кий не просто друг отдела, но и многим нам обязан.