Но пора вернуться к наиболее примечательным событиям тех лет, когда отделом заведовал Петр Андреевич, а заместителями его бывали то Любовь Васильевна Сафронова, то я.
Я уже говорила, что в центре всех дел, кроме создания описей на собрания рукописных книг, были публикации. Петра Андреевича как-то мало тревожило огромное количество необработанных или брошенных на середине архивных фондов. Возможно, он считал, что несколько человек все равно не сдвинут с места эту махину.
Прежде всего возобновили серию каталогов рукописей писателей-классиков (позднее мы их стали правильнее называть не каталогами, а научными описаниями). В 1948—1952 годах вышли в свет каталоги рукописей и писем Белинского, Герцена, Огарева и первый том каталога Короленко. Вслед за каталогом рукописей Белинского, подготовленным Р.П. Материной, начали готовить к печати сборник «Белинский и его корреспонденты», ставший школой публикаторской работы почти для всех сотрудников отдела. Редактор сборника, руководитель работы Николай Леонтьевич Бродский был требовательным и доброжелательным наставником для всех участников.
Параллельно готовились и другие публикации, выбор которых был, впрочем, довольно случаен и определялся, главным образом, интересами и предложениями тех или иных ученых. Так, доцент истфака МГУ П.П. Епифанов, специально для этого зачисленный по совместительству в штат отдела, издал «Воинские уставы Петра Великого», С.А. Никитин при участии Иры Козьменко опубликовал «Славянский сборник» с материалами по славянскому вопросу и Балканам во второй половине XIX века.
Альянс с Епифановым кончился скандально. За месяцев десять своей работы в отделе он ухитрился со всеми перессориться и прежде всего, конечно, с самим заведующим. Петр Андреевич не пожелал продлить срок его временной работы, последовала громкая ссора. Мы еще раз стали свидетелями перепалки на винтовой лестнице. Петр Андреевич кричал вслед удаляющемуся Епифанову: «Таким здесь не место!», а тот не менее громко кричал в ответ: «Кто с такими захочет работать? Окружил себя холуями!»
Сам Петр Андреевич взялся за фундаментальную публикацию огромных дневников военного министра при Александре II Д.А. Милютина. Даже ограничение десятью годами (1873—1882) потребовало четырех томов издания, выходивших последовательно с 1947 по 1950 год. И наконец, в эти же годы снова начали издаваться «Записки Отдела рукописей», окончательно превращенные в ежегодник. При Зайончков-ском были изданы четыре выпуска, от 11-го (1950) до 14-го (1952). Первый из них вместе с Петром Андреевичем формировал и редактировал И.М. Кудрявцев, которым в основном была разработана установившаяся с тех пор структура этого издания.
Каждый выпуск состоял из трех частей. В первой публиковались обзоры архивных фондов и коллекций, а также исследования, посвященные отдельным памятникам письменности. Второй раздел был отведен информации о поступлениях в фонды отдела за предшествующий год (в 11-м и 12-м выпусках восполнялись пробелы в этой информации, образовавшиеся за годы войны). Последний раздел занимали публикации текстов и документов. Здесь много печатались исследователи, не сотрудники отдела.
С первым выпуском мы возились особенно долго, почти три года. Дело было не только в новизне этого дела для большинства участников. Хотелось сделать первый выпуск особенно запоминающимся, украсить его значительными материалами. Он таким и получился. Обзоры архивов В.Г Короленко и М.П. Погодина, первые сведения об уникальной переписке XVII века членов семьи Пазухиных сочетались в нем с публиковавшимся С.М. Бонди вновь найденным автографом Пушкина (отрывок из «Медного всадника», меняющий текст, лишь недавно представленный в академическом собрании сочинений) и с исследованием В.П. Зубова о «Московском кодексе» Джордано Бруно из собрания А.С. Норова.
Понятно, что без участия многих ученых маленький штат отдела не мог бы развернуть за такой короткий срок подобную научно-издательскую деятельность. Но ведь все это нужно было организовать, а потом редактировать, перепечатывать, считывать, держать параллельно множество корректур. Все мы работали на износ.
Но кроме того, все это стало возможно лишь потому, что в библиотеке, во-первых, сперва не было Редсовета, а, во-вторых, было свое издательство. Редсовет, насколько я помню, появился около 1950 года и сразу стал внутренним цензурным органом, попортившим нам немало крови. Возглавлял его Бенедикт Игнатьевич Козловский, фигура довольно любопытная.
Свободное копирование
