авторів

1771
 

події

250336
Реєстрація Забули пароль?
Мемуарист » Авторы » Konstantin_Somov » Предисловие - 16

Предисловие - 16

16.09.1917
Петроград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия
Маска и маскарад 

Шекспировское представление о мире как театре в России конца ХIХ в. было понято в том смысле, что мир — ненастоящий, а все события в нем — результат взаимодействия вымышленных героев. Наиболее полно отражают такое видение мира даже не живые актеры, в большей или меньшей степени свободные интерпретировать свои роли, а куклы, в том числе герои итальянской комедии. Последние в то же время соответствуют наиболее реальным жизненным типам художественной сцены русского fin de siècle: циничный Арлекин, непостоянная Коломбина, беззащитный декадент Пьеро[1]. В смысловом, идейном плане театрализация проявляется как сущностная лживость окружающего мира, населенного бесчисленным сонмом упрощенных, стереотипных персонажей[2].

Эти воззрения разделяло ближайшее окружение Сомова. Его друг, поэт и прозаик Ф. К. Сологуб отмечал: «Таков незыблемый закон всемирной игры, чтобы человек был, как дивно устроенная марионетка»[3]. Увлечение Сомова образами комедии дель арте имеет ту же основу. Часто возникающие в пространстве произведений Сомова герои итальянской комедии масок являются воплощением наиболее характерных человеческих типов. Человек для Сомова принципиально пуст изнутри, сведен к его внешности, надетой маске. Критик О. Дымов в качестве эмблемы искусства Сомова использовал образ, заимствованный у С. Т. Аксакова: «…дерево гнило насквозь — одна оболочка»[4]. Как отмечал М. М. Алленов применительно к портретному творчеству Сомова, «модели сомовских портретов — маски не в силу прибавления к облику человека маски сверх лица (маски, творимой обычно самим человеком), а в силу вычитания из целостности человеческой индивидуальности собственно личности, вследствие чего остается лишь природная личина человека, телесная оболочка, дальше которой нет ничего — пустота, природа, смерть, погасшее зеркало с осыпавшейся амальгамой»[5].

Обращаясь к итальянской комедии масок, Сомов выступает как стилизатор, заимствуя сюжеты из произведений литературы и изобразительного искусства. Впрочем, здесь следует иметь в виду, что комедия дель арте сама по себе является стилизованным действием[6]. В качестве литературных источников сомовских маскарадов вполне справедливо называют фьябы К. Гоцци и тексты вдохновленных ими Л. Тика, Э. Т. А. Гофмана, А. Бертрана и А. Шлегеля[7]. Применительно к теме итальянской комедии масок и маскарадов в изобразительном искусстве круг источников заимствования уже был очерчен — это, в частности, Ватто, Бердсли, Латуш и Кондер.

Наиболее заметные различия в трактовке сюжетов и отдельных персонажей могут быть выявлены в сравнении работ Сомова с произведениями художников XVII в., обращавшихся к темам комедии дель арте. В случае последних видна их непосредственная связь с фольклорными корнями итальянской комедии. К. Жилло и Ж. Калло, изображая персонажей комедии масок, черпали от ее истоков. Их герои укоренены в средневековом прошлом Европы и несут ряд черт языческих прообразов масок[8]. Об этом можно судить по передаваемой художниками экспрессии, ярким эмоциональным контрастам — как в серии гравюр Калло «Les balli di Sfessania» (нач. 1620-х) или какими они явлены Жилло в «Les deux carrosses» (ок. 1707). Когда художники XVII в. изображали большие праздники с участием масок, они показывали их бытовую сторону, подчеркивали народный характер и свойственную им специфическую красочность: в качестве характерного примера можно привести картины П. Лонги или «Карнавал в Риме» (ок. 1650–1651) И. Лингельбаха из Музея истории искусств в Вене.

Уже художники середины XVIII в., такие как Ватто и Ланкре, привнесли в образы комедии дель арте личное, относящееся к индивидуальным качествам каждого человека и его мировосприятию. Два луврских Пьеро[9] обнаруживают не только более тонкую, маньеристичную разработку этого образа: вполне можно вообразить, что за образом, за маской различимо нечто, свойственное самому актеру, исполняющему роль Пьеро, его собственные чувства и переживания. В то время как Калло и Лингельбах изображают исключительно маски итальянской комедии, а Ватто и Ланкре демонстрируют нечто помимо них, маски Сомова — вновь лишь маски, однако лишенные связи с праистоками. Все произведения Сомова, связанные с комедией дель арте (исключение составляют только имеющие декоративную функцию отдельные заставки и концовки), представляют собой любовные сцены или символические изображения, раскрывающие тему чувственной любви. Арлекин, Пьеро и Коломбина представляют собой упрощенные — стилизованные — типы любовников, олицетворяющие настойчивость и предприимчивость (Арлекин), мягкость и безволие (Пьеро), непостоянство и стремление к наслаждениям (Коломбина). При этом персонажи итальянской комедии масок появляются на театральных подмостках всего один раз — в одной из иллюстраций к «Книге маркизы»[10]. Сомова интересует не театральное действие, разыгранное актерами в масках, а действия замаскированных персонажей в воображаемом пространстве, стилизованном под убранство европейских дворцов XVIII столетия. Заметим, что если Ватто или даже Латуш изображают театральное действие с участием людей в масках, то Сомов показывает тотальный травестийный маскарад.

Вопреки канонам комедии дель арте у Сомова каждая из масок может быть в любой момент заменена другой, и Пьеро с легкостью превратится в Арлекина, а тот — в Доктора. Результат такой трансформации являет собой сомовская «Влюбленная Коломбина» (1918), под женской маской и платьем которой скрывается мужчина, или одна из обложек для немецкого журнала «Die Dame»[11]. Из личностного начала, которое было привнесено в изображение комедии дель арте художниками

XVIII в., Сомов вычитает все, кроме самого необходимого для любовной игры.



[1] Soboleva O. The Silver Mask. Arlequinade in the Simbolist Poerty of Blok and Belyi. Bern: Peter Lang, 2008. P. 62. Нельзя не отметить, что взаимоотношения этих трех масок итальянской комедии имеют отчетливое впечатление ménage à trois, обычного для ближайшего окружения Сомова, не говоря уже о целом ряде подобных романов самого художника. Достаточно вспомнить «любовные треугольники» Д. В. Философова, Д. С. Мережковского и З. Н. Гиппус; М. А. Кузмина, В. Г. Князева и О. А. Глебовой-Судейкиной; А. Белого, А. А. Блока и Н. И. Петровской.

 

[2] Там же. P. 49.

 

[3] Сологуб Ф. Театр одной воли // Театр. Книга о новом театре. Сборник статей. СПб.: Шиповник, 1908. С. 188.

 

[4] Дымов О. Константин Сомов // Золотое руно. 1906. № 7–9. С. 152.

 

[5] Алленов М. М. Портретная концепция К. Сомова // Советское искусствознание ‘81. М.: Советский художник, 1982. С. 178.

 

[6] На этом настаивает E. Luciano в своей вступительной статье к выставке, посвященной отражению итальянской комедии масок в изобразительном искусстве; выставка проходила 11 сентября — 4 ноября 1990 г. в JB Speed Art Museum в Луисвилле, штат Кентукки, США: Luciano E. The mask of comedy. The art of Italian comedia. Louisville: [The JB Speed Art Museum, 1990]. P. 3.

 

[7] Завьялова А. Е. Искусство Константина Сомова в произведениях литераторов России начала ХХ века // Искусствознание. 4/08. М.: [Государственный институт искусствознания], 2008. С. 265.

 

[8] Представление о древнегреческих и древнеримских корнях итальянской комедии масок является общепризнанным — впрочем, исследователи также признают то, что конкретные маски — такие, какими они стали в эпоху расцвета, — сложились в Средневековье или уже в Новое время, см. например: Duchartre P. L. La comedie italienne. Paris: Libraire de France, 1925. P. 9—41; Monaghan P. Aristocratic archeology. The Greco-Roman roots // The Routledge Сompanion to Commedia dell’Arte. London, New York: Routledge, 2015. P. 195–206; Дживелегов А. К. Итальянская народная комедия. Искусство итальянского Возрождения. М.: ГИТИС, 2012. С. 43—164.

 

[9] Речь идет о картине Ватто «Pierrot» (1718–1719) и Ланкре «Les acteurs de la Comédie italienne» (1725–1728). Оба произведения находятся в Лувре.

 

[10] Нам неизвестно местонахождение ни самой гуаши, ни подготовительных рисунков к ней. См. воспроизведение: Le livre de la Marquise. St-Petersbourg: R. Golicke et A. Wilborg, 1918. P. 48.

 

[11] Воспроизведено в Die Dame. Illustrierte Mode-Zeitschrift. 1927. Zweites Januarheft. Titelblatt.

 

Дата публікації 22.11.2026 в 22:59

anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2026, Memuarist.com
Юридична інформація
Умови розміщення реклами