На следующий год мы с Рыжкиным уже выступили на чемпионатах Европы и мира, но оставались в роли учеников. В 67-м приехали на чемпионат Европы в Любляну уже с Сашей, и теперь настал его черед испытать такой же шок, какой был у меня два года назад в Москве. Мы пришли на тренировку незадолго до окончания первой группы, в которой катались англичане. Саша стоит, смотрит остолбенело на Таулер и Форда и говорит мне: «Мила, что это за танец такой?» Я отвечаю: «Это танго».— «Так это же ничего общего не имеет с тем, что мы с тобой делаем! У них же рисунок совсем другой!» — «Не до рисунка нам еще с тобой пока, Саша». Да, тогда мы были начинающими учениками — неумелыми, но отнюдь не робкими. Без комплексов. И главное, мы не стеснялись учиться. Мы никогда и потом не стеснялись учиться... А тогда мы, новички, как губка впитывали в себя чужой опыт и ничуть не смущались при этом обнаружить свою «непросвещенность». Помню, как в 65-м, во время чемпионата Европы, мы ходили на все тренировки — в ЦСКА, в Лужники, на «Кристалл». И тренировались вместе со всеми участниками чемпионата. Шумная собиралась компания. Кто приехал с родителями, кто с бабушками, а некоторые даже привезли с собой четвероногих друзей. Царила атмосфера радостной суматохи. И вот я, никому тогда не известная, на тренировках каталась с Фордом. Представьте себе теперь, как это выглядело: какая-то Мила Пахомова на катке «Кристалл» запросто берет за руку знаменитого Бернарда Форда и говорит: «Бернард, покажи мне, как ты этот выход делаешь. Мне очень нравится». И он говорит: «Пожалуйста». Оставляет свою партнершу и катается с этакой пытливой Милой и объясняет ей, что к чему. Кстати, разговаривала я тогда с Фордом на якобы «английском языке», но он меня понимал. Когда беседуют на свою тему, всегда друг друга понимают. Терминология международная да еще жест, выражение лица — этого достаточно для общения, во всяком случае делового.
Наташа Анненко и Генрих Сретенский участвовали в турне по Австралии вместе со своими кумирами — Торвилл и Дином. Они были вместе с утра до вечера. Перед ними предстали Торвилл и Дин не только как артисты, но и как спортсмены, фанатики, беспощадные к себе, работающие до изнурения. Встретившись после этой поездки с ребятами, я заметила, что они находятся под сильнейшим впечатлением от этих чемпионов. И что же? Познакомились ли они с ними, поговорили, пообщались? Да нет, и мысли такой не было! А ведь и общение, и совет, и показ сослужили бы им великую службу.
Под лежачий камень вода не течет. Проси совета, спрашивай, отказа не будет! Но не спрашивают — не принято. А я спрашивала и спрашиваю. Если мне что-то нужно узнать, меня не остановят никакие побочные соображения. Мне, шестикратной чемпионке мира, олимпийской чемпионке, никогда не было стыдно подойти и посоветоваться со знающими людьми о тех или иных вещах, которые мне неясны. Я спрашиваю и зарубежных тренеров.
Свободное копирование
