В февраля и марте 1951 г. В.Г. Кузнецова продолжала жить у Тымнэнэнтына, кочевавшего вдоль реки Энмоун, иногда отправляясь погостить в ярангу Неутыны, жены Гемын. С перерывами на гостевание в других стойбищах В.Г. Кузнецова прожила в яранге Тымнэнэнтына до апреля 1951 г. К этому времени Тымнэнэнтын был уже очень болен, его мучила грыжа, были какие-то серьезные проблемы с желудком. И 21 апреля в Килвэй при большом количестве присутствующих гостей он объявил о своем желании принять добровольную смерть.
21 апреля 51 г. <…> Тымнэнэнтыну стало хуже, открыл чоургын[2], наполовину туловище высунул из полога. Задыхался, стонал. Не узнать было Тымнэнэнтына, похудел, глаза стали стеклянными, без блеска, лицо страшно осунулось. Закрыв чоургын, он заговорил, как в бреду: Меня ждет упряжка оленей, я спешу туда, оставлю вас. Чейвуна и Эттыкутгэвыт, просунувшись в полог, а также и все бывшие в пологе, сказали больному: Ракалкалте, т.е. не нужное это, не думай об упряжке. Заплетающимся языком Тымнэнэнтын заговорил, стал просить смерти, чтоб задушила его» [Кузнецова 1948–1951: 390].