24 ноября. Вторник.
Престранная история! Есть у Мир. Англичанин, с которым я несколько раз говорила. Он не молод и очень серьезен. Мы несколько раз, оставаясь одни в зале после обеда, говорили с большой симпатией: о французах, о направлении русского общества; разговор всегда начинала я. Потом я как-то перестала с ним говорить, но в обыкновенное время являлась в залу, куда приходил и он.
Мы оба молчали.
В воскресенье (22) он об'явил, что через два дня едет в свой дом. В этот день за обедом я была очень грустна и почти не ела так, что это заметили (Тум. и M-me). Мне было скучно в этот день особенно потому, что я чувствовала свое одиночество. M-me Мир. с А... Тум. и прочими были на конц[ерте], а мне не сказали, что пойдут, хотя я прежде высказывала желание быть в концерте. "Черт с ними",— подумала я и после обеда заговорила с Англич[анином]. Я его спросила о Д.— Ст. Милле. Он с большой живостью отозвался на мой вызов говорить. Алхазов вмешался в наш разговор. Я стала им рассказывать, что в библиотеке есть один молодой человек, который со мной заговаривает, что он показал мне в своей книге трактат философа какого-то про любовь и спрашивал моего мнения, что мне доставило много смеха.
В этой статье автор говорит, что человек рожден думать, но этого недостаточно дляполного развития, нужно испытать страсть, любовь и самолюбие.
Алх[азов] и Анг[личанин] очень этому смеялись. Алхазов заметил, что молодой человек должно быть очень молод. Они меня спросили, что я ответила. Я сказала, что нашла эти идеи средневековыми, что любовь и самолюбие могут быть, но смешно их обрабатывать, когда у нас так много дела, дела необходимого, что куда нам такая роскошь, когда мы нуждаемся в хлебе, умираем с голода, а если едим, то должны защищать эти права миллионами солдат и жандармов и прочая. Я говорила с большим жаром, в комнате было много народа и между прочим Уильям, который сидел подле Анг[личанина] и иногда с ним перекидывался словами. "Этот молодой человек,— сказал мне Анг[личанин], указывая на Уиль[яма],— заметил, что мы говорим с симпатией".
— Может быть,— сказала я.
— Может быть,— гов[орил] он,— а молодой человек (в библиотеке)?
Что — сказала я в припадке веселости — я не монополист.
И мы очень хохотали, мой дерзкий ответ видимо понравился Англич[анину].
Он возобновил разг[овор] о солодом человеке и сказал, что это смешно, но лично, может быть, очень интересно. Потом он сказал, что молод[ой| челов[ек] может быть заинтересован лично в любви и самолюбии. Я сказала, что не имею права этого думать. Вдруг Ан[гличанин] мне говорит, что он в продолжение года постарается мне [по]лучше обяснить свое мнение о любви... и амбиции. Я посмотрела на него с изумлением, M-me сидела недалеко.
— Т.-е. в продолжение года я надеюсь лучше говорить по-французски,— сказал он.
На другой день за завтраком при встрече со мной он был суров. Map. спросил, где его квар[тира] в Лонд[оне], что он поедет в Англию в январе и зайдет к нему.
— Вы приедете в Пар[иж] в январе]? — спросила M-me.
— C'est probable!— ответил холодно Ан[гличанин].
После обеда я, по обыкновению, прошла в залу, куда и он скоро явился; несколько времени мы сидели вдвоем; он был угрюм и молчал.
На следующее утро (сегодня) M-me его спросила:
— Вы завтра едете, M-eur?
— Не знаю,— сказал он,— это ещенеизвестно.
Я почувствовала сильное желание расхохотаться и отодвинулась к спинке стула, таким образом спряталась от глаз Ан[гличанина]. Однако мне было любопытно, что после всего этого от него будет, но ничего еще не было.
А люблю-то я все-таки С[альвадора].
Свободное копирование
