Я выполнил с Дэйзи еще два вылета, в то же место. Каждый раз он выполнял все тот же ритуал: отдавал мне управление и скрючивался за своим нагрудником.
— Как этот урод может быть командиром экипажа? — я со злостью уставился на Фарриса.
— Боб, "урод" — это все же чересчур, — Фаррису, похоже, было неловко.
— Из-за него рискуют все, и в вертолете, и в строю. Труса даже я разглядеть могу.
Фаррис видел, что я волнуюсь. Возможно, я так рассвирепел потому что мне было страшно не меньше, чем Дэйзи.
— Ну, в конце концов, такой пилот — все же лучше, чем никакого, — сказал Фаррис.
После долгой дискуссии с Фаррисом стало ясно, что Дэйзи — это такая превратность войны, с которой мне следует смириться. Но для свежего уоррента я завершил разговор довольно жестко.
— Больше я с ним не летаю, — сказал я.
— Ладно, — ответил Фаррис. — Больше ты с ним не полетишь.
И все. Дэйзи ничего не сделали.
— А ты чего хотел, расстрельную команду? — спросил меня Коннорс, когда мы стояли вечером в очереди за едой.
— Нет, — ответил я. — Но ведь можно было, наверное, отстранить его от полетов, занести в личное дело…
— Слушай, Боб, да вся рота знает, что он трус. Даже он сам это знает. С ним летают только новички, вроде тебя, которые еще не в курсе, — сказал Коннорс.
— Ну, я с ним больше не летаю.
— Вот это, — вмешался кто-то, — потрясет его, Мейсон.
Позади Коннорса стоял Джон Холл и прислушивался к нашему разговору.
— Ты должен, — продолжал он, — преподать ему урок.
— В смысле?
— Ты должен убить его, — ответил Холл.
— Чего вы прикалываетесь? — я поглядел на него серьезно. — Я правда считаю, что надо что-то сделать. Например, отстранить его от полетов и перевести в штабную палатку, к его собратьям поближе.
Джон обратил на меня вопрошающий взгляд:
— Мама дорогая, — сказал он. — Неужели ты хочешь обвинить наших штабных близнецов в том, — и тут его голос упал до зловещего шепота, — что они тоже паршивое ссыкло?
Коннорс засмеялся. Штабные офицеры, Оуэнс и Уайт не летали на задания. Но ходили слухи, что они записывают себе часы боевого налета, чтобы получить медали.
Холл продолжал:
— Если так, Мейсон, то получится грязно, грязно.
— В смысле?
— А как ты собираешься убить всех троих, чтобы не получилось грязно? — и Холл, ухмыльнувшись ухмылкой безумца, сделал гигантский глоток из своей неизменной фляги со "Скотчем".
Свободное копирование
