Архив генерала Карбони - 8

Получив такую информацию, я сообщил ее в наше посольство и в Ассоциацию итальянских партизан. А затем срочно подготовил статью с заголовком «Так, значит, ты — Федор Полетаев» и продиктовал ее сразу же в газету. И тут же начались очень странные вещи. Через два часа меня вызвала Москва, и редактор иностранного отдела незабвенный Михаил Александрович Цейтлин, который все свои статьи подписывал русской фамилией Михайлов, своим скрипучим голосом сказал: «Леня, по-моему, вы очень торопитесь. Источник ваш весьма ненадежен. Поэтому надо все внимательно проверить. Не надо торопиться ни вам, ни нам…» — «Михаил Александрович, — возопил я отчаянно, — но ведь это же сенсация!» — «Не возбуждайтесь, Леонид Сергеевич. — сухо прервал меня Цейтлин. — Престиж газеты превыше всего. Она не должна ошибаться. Я все проверю через свои источники»

И проверил. Милейший Михаил Александрович как я выяснил позднее, отдал мои очерк своему близкому другу писателю Сергею Смирнову, который как раз в это время занимался поисками пропавших героев. Смирнов ринулся, естественно, в архивы Главного разведывательного управления Министерства обороны и нашел подтверждение моему открытию. В газете «Правда» появился огромный подвал о Федоре Полетаеве, подписанный Сергеем Смирновым, а через несколько дней в «Известиях» появилась подвергнутая чудовищной правке моя статья на ту же тему.

Восстановили справедливость бывшие итальянские партизаны. Я получил приглашение от Генуэзской ассоциации явиться на торжественное заседание в связи с очередной годовщиной Сопротивления, где мне под аплодисменты собравшихся была вручена «Гарибадьдийская звезда» третьей степени как первооткрывателю истинного имени Героя Италии Федора Андриановича Полетаева. Кстати, такой же звездой был награжден в свое время Пальмиро Тольятти за идейное вдохновление движения Сопротивления в Италии, хотя в самые тяжелые времена — с 1940-го по 1944 год — он жил в Москве. Тогда же я еще раз побывал на могиле Федора Полетаева. К тому времени ему уже было присвоено звание Героя Советского Союза. По морям и океанам уже плавал танкер «Федор Полетаев», построенный для Советского Союза руками генуэзских судостроителей, это имя было присвоено площадям и улицам, на мраморной надгробной плите все надписи были приведены в соответствие с исторической правдой.

Идя к выходу с кладбища по немноголюдной в тот день галерее с беломраморными изваяниями, увидел я небольшую группку туристов. Молоденькая девушка-гид, старательно грассируя на парижский манер, рассказывала историю монумента, автор которого — известный в Италии скульптор Оренго — прославился не столько оригинальностью своего творения, сколько необычностью полученного им заказа. Сам памятник — приземистая старушка в мраморных кружевах — вряд ли интересен, а история действительно курьезная. Я прослушал ее до конца из уст бойкой девушки-гида. Жила-была в конце прошлого столетия некая Катарина Камподонико — кладбищенская лоточница, которая всю свою долгую жизнь копила деньги на собственное надгробие. Ведь придет же такая идея человеку! Недоедая, Катарина откладывала в чулок заработанные на свечках и крестиках лиры только для того, чтобы увидеть свое мраморное факсимиле прежде, чем покинуть этот лучший из миров. Она успела осуществить свою голубую мечту. Скульптор Оренго, получив сполна гонорар, продемонстрировал лоточнице ее заветный камень.

Когда Федор Полетаев пошел навстречу смерти, он, конечно, не думал ни о памятнике, ни о золотых звездах. Что толкнуло советского сержанта на совершение высшего человеческого подвига на чужой ему апеннинской земле? В декрете Итальянской Республики есть слова: «…Пал смертью героя во имя идеалов свободы народов». Именно так. Эти идеалы всегда были неотделимы от русского характера. Русский характер… Несет он в себе до удивительности неиссякаемый запас патриотизма и интернационализма, особенно в острые и драматические моменты борьбы за свободу тех, кто поднимал высоко ее знамя в разные времена и эпохи.

Именно патриотизм и интернационализм привели передовых русских демократов под знамена Гарибальди, когда итальянцы в 1860 году поднялись на борьбу против австро-венгерского владычества, за объединение Италии. Риссорджименто — возрождение, обновление — так называли этот период историки, Когда зародились эти удивительные узы истинно братской дружбы между русскими и итальянцами? Может быть, во времена Киевской Руси, или позже, когда Петр I посылал россиян постигать ремесла, науки и искусства в итальянские города? Есть что-то общее в характере обоих народов, взаимодополняющее и взаимообогащающее. «И только что я поставил ногу на итальянскую землю, — писал А.И. Герцен, — меня обняла другая среда, живая, энергетическая, вливающая силу и здоровье. Я нравственно выздоровел… я обязан Италии обновлением веры в свои силы и в силы других, многие упования снова воскресли в душе…» Почему пробудились столь высокие чувства в душе русского революционного демократа? Потому что Италия находилась на пороге великого шага в борьбе за свое освобождение и воссоединение, потому что революционное брожение в гуще итальянского народа было сродни тем процессам, которые начали созревать в глубинах русского общества. Что же удивительного в том, что русские и итальянские революционеры подавали друг другу братскую руку помощи. «Бесконечная благодарность судьбе за то, что я попал в Италию в такую торжественную минуту ее жизни, наполненную тем изящным величием, которое присуще всему итальянскому — дворцу и хижине, нарядной женщине и нищему в лохмотьях». Это — тоже слова А.И. Герцена.