12 сентября.
Чувство такое, будто жизнь началась только вчера. И это чувствую я? Я? После всех пережитых бурь — партийных и личных?..
Главное текущее дело достигнуто: с Педерсеном договор заключен, 50% депозита уже в банке. При подписании чуть не вышла серьезная размолвка. Пришел Педерсен с готовым формулированным текстом обязательств. Вызвала Дьяконова, Кольбьернсена, Сиверсена. Читаем текст. И вдруг пункт: торгпредство "обязуется" на все 50% закупать в Норвегии исключительно норвежский товар. Это подразумевалось. На что же и депозит! Но включить этот пункт в такой формулировке, да еще слово "обязуется" значило провалить договор. Москва на это, разумеется, не пойдет. Я взволновалась, начала возражать слишком горячо. Педерсен вскипел. Бросил что-то вроде, что "над ним издеваются", что он "не позволит, чтобы с ним лукавили", и проч.
Пробовала смягчить — еще хуже. Вскочил, хотел разорвать обязательства. Выручил Сиверсен. Обратился к рыцарским чувствам Педерсена. Напомнил, он имеет дело с дамой. Разве ему недостаточно слова мадам Коллонтай? На что это депозит, как не на покупку норвежских товаров? Какой смысл для Советской России оставлять деньги в норвежском банке, когда их надо обернуть возможно скорее? Наконец, сделки на такие крупные суммы всегда легко проверить, если бы торгпредство вздумало тратить их на товары вне Норвегии. Этого нельзя было бы утаить. Смешно об этом говорить!
Педерсен смягчился. И рыцарски вычеркнул всю формулировку неудачного параграфа. Таким образом, 45 тысяч тонн русской ржи мы продали Педерсену на депозит, не считая сделки, проведенной еще весною.
Теперь бы только Шведчиков закупил у нас бумагу... А тут все еще затор. Крепенький кулак наш Шведчиков. Приехал к нам, наконец, из Швеции. Созвали представителей бумажных и целлюлозных фабрик. Целыми днями торговались, сговаривались... Цены, по мнению Шведчикова, выше шведских (Дьяконов говорит, что ниже.) Но главное — вопрос кредита. Здесь фирмы его нам не дают: "Почему не на наличные из депозита?". Шведчиков не хочет. "Зачем я буду делать перерасчеты с Экспортхлебом?".
Зондировала почву у Рю Хольмбо. "Нет, — говорит, — государственного кредита на промышленные товары дать не можем. Такого решения нет. Да и зачем вам кредит, когда у вас есть депозит в банке?.."
А без кредита со стороны фирм Шведчиков не купит. Вот и вертись! Выдумали с Дьяконовым одну "финансовую" комбинацию. Но о ней особо.
* * *
Шведчиков нашел, что мы уж очень скромно живем. Раскритиковал мои комнатки в "Рице". Чересчур "демократично"!
Свезла его в ревю "Rode lykte" {"Красный фонарь" (норв.). — Прим. ред.}. Потом поужинали в "Гранде". Были в Дроннинге, катали за город... Обхаживали как истинного заказчика, "дразнили" его. Наконец Шведчиков оставил заказ, но со всякими оговорками. Дьяконов работает над заказом. Если выйдет с кредитной операцией, блокированная сумма освободится, Пригарин успокоится, а Шведчиков, т. е. Союз, получит хорошую и дешевую норвежскую бумагу.
Свободное копирование
