Текущая работа полпредства - 4

27 августа.

 Заходят промышленники. Не мы их ищем, как было весной, а они нас. Постоянно заходит Гартман — это "туз" в бумажно-целлюлозном мире. Потерял часть состояния у нас во время революции, а также в связи с крахами банков здесь. Но вес его в финансовом мире не пострадал. Связан с банками. Педерсен не ждет приглашения по телефону, а сам заходит. Сначала — ко мне, посидит, поговорит и наверх — к Дьяконову. На днях подпишем взаимные обязательства. Это эффектно: сделка государства с государством. Государственная хлебная монополия Норвегии и Торгпредство СССР.

 Педерсен — ярый поклонник идеи госмонополии торговли. Эта сторона нашего хозяйства ему нравится. Но положение Педерсена не из легких: консерваторы — противники хлебной монополии; Педерсен под постоянным их обстрелом. Правда, с ним считаются, какого бы состава ни был кабинет — либералы или консерваторы. Завоевал он себе имя хозяйственной сметкой, уменьем дешево купить. Есть в нем что-то кулацкое. Выбился из низов. Много лет плавал капитаном. В начале войны организовал сеть продовольствия (карточную систему) и не нажился. Это создало ему репутацию. "Второй после Дрейфуса в мире скупщик хлеба в одни руки", — это он сам любит подчеркивать. Обычно закупает в Америке. Сейчас мы можем "выбить" американский хлеб с рынка Норвегии, если умело поведем дело. Педерсен на это готов идти. Операцией же с депозитом мы, с другой стороны, поддержим самого Педерсена и принцип хлебной монополии в Норвегии.

 Депозит — это будет козырь в руках "провиант-директора". Коммунисты всецело за эту сделку. И за сохранение госмонополии на зерно. Цена на хлеб дешевле. Шефло доволен, что купим треску. Говорит, что на Финмаркене произвело бы удручающее впечатление, если бы в этом году Союз воздержался от закупки трески.

* * *

 Приезжали советские футболисты. Симпатичная молодежь, дисциплинированная и все же веселая. Устроили им в "Бристоле" обед. Смотрела и матч, Сиверсен повез меня и Боди на стадион на автомобиле. В чем дело, мне понять было трудно, да и мешал дождь. Я закрывала мою новую шляпу газетой. Боди испускал дикие крики восторга, когда наши выигрывали. Приезд их политически полезен.

* * *

 Ошмянский окончательно отчислен.

 А у меня радость: Мария Ипатьевна Коллонтай[1] приехала из Москвы погостить, получив отпуск от детских колоний Луначарской. Мария Ипатьевна внесла в мою жизнь личное тепло и заботу обо мне. Живет в "Рице".