21 августа.
Это было на границе. Теплый, теплый летний вечер. Пахнет Куузой {Кууза — имение матери А. М. Коллонтай в Финляндии, где юная Шурочка Домонтович проводила лето. — Прим. ред.}. Наши пограничники провожают тепло. Гонят в Финляндию вагоны с хлебом. Строят клуб. Гляжу. Слушаю. Дышу...
И вдруг давно забытое чувство — радость бытия! Ощущение: живу! Вот просто живу. Гляжу на вечернее небо, дышу запахом соснового леса... И везу с собою разрешение на сделку с Педерсеном.
— Товарищ Боди, через три дня мы уже будем на Драмменсвейене и начнем работать.
— Да еще как!.. (Et comment!..)
Торжествуем — возвращаемся не с "пустыми портфелями". А Боди серьезно: "Но раньше, чем вернемся на работу, в Гельсингфорсе поедим раков!". Захлопала в ладоши. Не ракам, конечно! А так, самой жизни.
Приехали в Гельсингфорс и прямо в ресторан, где на окне красовались огромные, красные финские раки. Еще утро, уборщицы за приборкой. Ничего! Заказываем две дюжины раков. Несут блюда. Молча, деловито едим. Услужающая удивляется: с утра раки!
* * *
В Стокгольме сделала Брантингу визит. Он премьер. Пригласил к завтраку на казенной квартире — дворец на Блазиехольме. Жена седенькая, маленькая, но когда-то была хороша. За завтраком Густав Меллер. Вспоминали, как я ездила с агитацией по Швеции в 1912 году и останавливалась в Гельсингборге у Меллера, тогда он был районным секретарем партии. А сейчас он персона, правая рука премьера, член кабинета. Из Стокгольма — к моим детям в Трольхеттан. И рано утром — в Христианию. Никто не встретил. В пансион "Риц". Умылась и в полпредство.
Свободное копирование
