Первый официальный обед

Первый официальный обед

13 июля, вечером.

 Обстоятельства меня подвели, но и Наркоминдел виноват. Нет инструкций, устанавливающих наше поведение, дипломатический этикет и протокол. В результате я сделала оплошность: разослала приглашение членам кабинета на обед, не договорившись словесно заранее с протокольным отделом. Вторая оплошность: пригласила не только членов кабинета, но и видных членов парламента разных партий.

 Что же получилось? Любезный отказ от всех министров. Принял приглашение лишь Мовинкель, но ведь он бывший министр, хотя, по всей видимости, и будущий. Конечно, пришли члены парламента и директор рыбного департамента Иоганесен, но ни одного члена кабинета.

 Что же выяснилось? Что первым приглашает на официальный обед нового представителя страны само правительство данной страны, полпред или посланник лишь отвечают. К тому же мы, советское представительство, не аккредитованы формально, мы лишь торговая делегация и не имеем права приглашать на официальные обеды.

 Мишеле извинился при встрече со мной, долго и любезно разъяснял тонкости дипломатического этикета. Но отказ кабинета остался в силе. Я все подробно описала Наркоминделу. Впрочем, первый мною данный обед прошел весьма удачно благодаря присутствию Мовинкеля. Устроили мы обед в особом зале "Гранд-отеля", и я превратила обед в чествование Мовинкеля как первого норвежского министра, подписавшего с нами торговый договор.

 Обед обставлен был как нельзя лучше. Стол убран анютиными глазками, как ковром. Меню изысканное. Мовинкель ел и похваливал. После обеда перешли в смежную гостиную. Здесь был сервирован кофе с ликерами, но Мовинкель ликеров не пил, ведь он же лидер либералов, а либералы сторонники закона о регулировании спиртных напитков и официально за трезвость.

 С платьем к этому обеду у меня вышла лихорадка. Заранее некогда было подумать о платье. Утром в день обеда сообразила, что если все мужчины будут во фраках, надо одеть что-нибудь более отвечающее случаю. А такого платья у меня не оказалось. Поехала по магазинам. Все кричаще дорого. Но у Робзама нашла белое маркизетовое платье, вся юбка в маленьких оборочках, и стоило сто крон. К нему белое: туфли, чулки, перчатки, сумочка. Вышло свежо, по-летнему и к лицу. Мовинкель сказал Эгеде: "А я только сегодня разглядел, что мадам Коллонтай не только умна, но и обаятельна". А все из-за моего хорошего настроения. Я с интересом отнеслась к этому обеду и все сошло хорошо.