Первое мая

Первое мая

1 мая.

 Сегодня мой любимый праздник, праздник интернациональной солидарности рабочих всех стран в борьбе за мир против войн, затеянных во славу капитала. В памяти проходят картины пережитых мною первомайских праздников в разных странах и в разные эпохи, начиная с 1905 года в Питере. Полулегальное собрание 1905 года, собрались рабочие и работницы в тесном классе какой-то школы за одной из застав. Выступал молодой еще тогда большевик Крыленко[1] и я, малоопытный, но горячий оратор. Потом 1 Мая в Париже, Берлине, Лондоне и в 1912 году в Стокгольме. Здесь борьба шла с растущим милитаризмом в Швеции. На платформе номер один выступал Брантинг, на платформе два — оратором назначили меня. Это была платформа левых, союз молодежи. Красные знамена, пламенные речи шведской молодежи, и яркое солнце над Герде, тогда еще совсем не застроенным. У меня сохранился снимок: я на трибуне ораторствую, а тов. Шельд переводит на шведский язык.

 А какое было 1 мая в 1917 году в Петрограде, когда мы, большевики, вышли со своими знаменами против Временного правительства и Ленин послал меня выступать в воинских частях. Говорила с танков, с грузовиков, просто на площадях Питера... А дальше парад и демонстрация уже при нашей власти в Москве на Красной площади, работницы, проходя мимо нас, кричат: "Наша Коллонтай, ура!" И на сердце радостно и ясно. Мы победили! Мы построим новую, лучшую жизнь для трудящихся...

 А какое особенное 1 мая было в 1920 году, когда Ленин обратил 1 мая в субботник. Чудная идея: 1 мая день добровольного труда на коллектив, на пользу нового советского государства.

 Я одна в полпредстве, сотрудники пошли на демонстрацию, слушать выступление товарища Эгеде. Какая благодарная тема для первомайского выступления в капиталистической стране. Кризис душит производительные силы, крахи банков бьют не толь ко по капиталистам, но и влекут за собою разорение мелких владельцев сбережений, накопленных за многие трудовые годы. Фрекен Дундас {Хозяйка небольшой гостиницы в Хольменколлене, где многократно останавливалась Александра Михайловна и жила продолжительное время в период эмиграции в 1915-16 г. — Прим. ред.}, например, годами отказывала себе в бутылке пива и нормировала свое курево, чтобы сберечь крохи на черный день и на старость. А теперь Андрезенский банк поглотил эти ее сбережения. И так повсюду. Такова картина в буржуазно-капиталистических странах.

 А у нас подъем во всем, у нас сельскохозяйственная выставка и рост доходов с земли. Мы побороли голод 1921 года, промышленность процветает. Рабочие у нас не знают безработицы, а женщины равноправны во всех областях...

 Долго ли мне еще торговать здесь селедками и быть оторванной от творческой, живой работы нашей партии и нашей социалистической республики?