13 октября. Стокгольм, отель "Континенталь".
Вот и Стокгольм. Товарищи встретили меня на пристани. Пароход опоздал, и полпред, тов. Керженцев, не дождавшись меня, уехал на работу в полпредство. Повидаемся позднее.
Поместили меня в гостинице "Континенталь", против вокзала. Здесь я останавливалась в 1917 году, когда в качестве делегата от большевиков приезжала на совещание левых циммервальдцев. Но тогда никто из немецких товарищей не мог прибыть из Германии. Это было в июле 1917 года, война еще продолжалась. На совещании присутствовали Зет Хеглунд и Фредрик Стрем (шведы), Анжелика Балабанова от Италии, Мартынов -- представитель меньшевиков, остальных не помню. В Петрограде в момент конференции произошли "июльские дни". Ленину пришлось скрыться. А меня на обратном пути в Россию в Торнео, на границе Финляндии, русские власти арестовали по приказу Временного правительства, и из гостиницы "Континенталь", где я пишу сейчас, я прямо попала тогда в тюрьму Керенского в Петрограде {См мою брошюру "В тюрьме Керенского".}. Пять лет прошло с тех пор, и вот я в качестве дипломата Советской республики еду через Стокгольм в Норвегию. Но и тогда, в 1917 году, я так твердо верила в нашу победу, победу большевиков, что на все уговоры тов. Воровского {Воровский был нашим первым полпредом в Швеции.} отвечала отказом переждать несколько времени в Швеции. Пришлось у него занять деньги на обратный путь, но я поехала назад в Россию.
Довольно вспоминать!
Поглядела из окна на Вазагатан. К Керженцеву идти еще рано, погода неприглядная, выходить неохота. Лучше запишу еще забавный случай на пароходе "Биргер Ярл" по прибытии в Стокгольм.
Когда наш пароход подошел к Стокгольму, шведские власти, как обычно, начали проверять паспорта до спуска пассажиров на берег. Я заметила среди полицейских агентов, проверявших паспорта, почему-то знакомое мне лицо. Вглядываясь в меня, агент вертел в руках мой внушительный дипломатический паспорт. Когда он поднял на меня свои узенькие, хитрые глаза, я вдруг узнала его: да ведь это тот же шпик, что арестовывал меня в 1914 году и сопровождал до тюремного замка в Мальме!
По-видимому, и он меня узнал, поглядел еще раз на фотографию на паспорте и поклонился: "Вы едете в Норвегию, мадам? Сколько дней пробудете в Стокгольме?". Я ответила, что для лиц с дипломатическим паспортом указывать время пребывания в Швеции не обязательно. Но мой бывший шпик вовсе не был импонирован моим диппаспортом и что-то записал в своем блокноте. Возвращая мне паспорт, он все же поклонился. За годы мировой войны полицейские чины ко всему привыкли, их ничем не удивишь.
Свободное копирование
