Встреча не состоялась - 2

Наконец, мы договорились о дне и времени у профессора дома.

Зная, что он исключительно пунктуальный человек и не терпит опозданий, — у него дорога каждая минута, — я постарался быть предельно точным, прийти вовремя, не опаздывая.

Стояло бабье лето. В один из таких дней вечером, когда с деревьев щедро падали созревшие каштаны, я отправился в небольшой тихий переулок на улице Чапаева, что неподалеку от Владимирского собора. Солнце закатилось за горизонт, озаряя небо пламенными полотнищами. Пятиэтажный дом стоял на углу, окруженный высокими тополями. Я вошел в прохладное парадное и стал неторопливо подниматься на последний, пятый, этаж.

Шел с каким-то странным, тревожным предчувствием, думая о том, с чего начать разговор. Вопросов набралось у меня немало, и в голове все путалось. Я часто встречался с профессором в институте, на собраниях, но не представлял себе, как буду себя чувствовать в его кабинете. Поэтому поднимался по высоким ступеням, испытывая все большую робость.

У самых дверей остановился, переводя дыхание. Как на грех, электрическая лампочка еще не горела, и искать кнопку звонка пришлось ощупью.

Осторожно нажал на кнопку и услышал гулкий звонок. Затаив дыхание, я стоял в ожидании и прислушивался к тишине. Шагов не слышно, полное безмолвие. Я огляделся, затем снова нажал на кнопку звонка, приложил ухо к замочной скважине, удивляясь, почему нет ответа? Я стал беспокоиться: не ошибся ли адресом? Может, пришел не вовремя и дома никого нет? Подумал с минутку — нет, вроде ничего не напутал, пришел точно в назначенный час. Решив, что просто плохо работает звонок, я стал колотить в дверь кулаком, сперва робко, потом сильнее.

То же самое. Никакого ответа! За дверью не слыхать ни шагов, ни кашля. Мертвая тишина. Никто не откликается.

Меня охватило волнение. Что могло случиться? Неужели профессор забыл, что назначил мне встречу? Не в его привычке подводить людей. К тому же он сделал пометку у себя в записной книжке. Я давно знаю его. Он не роняет слова на ветер. У него слово — закон.

К тревоге, охватившей меня, прибавилась еще и досада. У меня на сегодня было намечено столько дел, но я все отложил ради этой встречи. Если она не состоится, рушатся все мои планы!

И я, набравшись духу, стал еще сильнее колотить кулаком в дверь.

Послышались робкие шаги в соседней квартире. Дверь осторожно приоткрылась, и за цепочкой, в тускло освещенном коридорчике показалось сморщенное старушечье лицо, испуганные, прищуренные глаза, глядевшие за стеклами старомодных очков.

— Просто житья нет! — пробурчала строгая старушка, вытирая полотенцем руки. — С самого утра тарахтят… Ни тебе отдыха, ни покоя… — И, окинув меня недовольным взглядом, спросила сердитым скрипучим голосом — Чего вы колотите в дверь, молодой человек? Что вам угодно?

Я ответил. Старуха пронзила меня насквозь своими глазами.

— Ась, значится, профессор Перлин вам понадобился? — Она покачала седой головой, испуганно огляделась по сторонам, словно собиралась поведать мне необычную тайну, и прошептала, кивая на дверь соседа — Разве вы не видите? Присмотритесь-ка получше…

Луч света из-за спины старушки упал на дверь профессора, и я ужаснулся, увидев на ней большую сургучную печать.

Она заметила, как я оторопел, сняла с двери цепочку и, не сводя с меня испуганного взгляда, который тут же смягчился, зашептала:

— Вот так, молодой человек… Времена настали… Ни Бог, ни царь и ни герой… Как поется в песне… — Она снова покачала головой и вышла ко мне. — А вы, извините, кем приходитесь профессору? Родственник или знакомый?

— Нет, мамаша, — робко ответил я, — просто студент… Это мой… учитель…

— Ах, вот как… Ну, ну, студент, значится… Да, много ходило к нему студентов… По науке, значится… Душа-человек. Другого такого тиллигента, как он, нет во всем нашем доме. Иной пройдет и не глянет в твою сторону, а этот всегда остановится, низко поклонится, да еще руку пожмет… Давно мы с ним соседи. — Она умолкла, поняла, что не о том говорит, и, вытирая слезу, пробежавшую по морщинистой щеке, продолжала так же шепотом — Ночью они ввалились к нему. Перевернули все вверх дном, настоящий погром учинили, искали что-то, Бог знает что они там искали, а у него одни книги да журналы. Что они могли найти? Под утро кончили обыск и потащили его с собой, затолкали в черную будку и покатили холера их знает куда. С балкона видала, как его повезли… Потом вышла мусор вынести и встретила дворника, Мустафу. Говорю ему: «Ты же там был с ними, за понятого, за что они нашего профессора?» А он в ответ: «А рази его одного? Теперя всю тиллигенцию забирают… Сказали: враг народа, мол, власть советскую задумал повалить». Вот так, был человек — и нет человека!.. — Она кивнула на опечатанную дверь квартиры профессора и с тревогой закончила — Иди, сынок, отсюда, иди… Неровен час, они могут вернуться, тогда беды не миновать… И тебя могут забрать за связь с врагом…

Она махнула рукой и захлопнула за собою дверь.

Я стоял, как прикованный к месту, и глядел на сургучную печать. Сердце обливалось кровью. Не укладывалось в голове то, что мне рассказала соседка: «Затолкали в будку и увезли… Враг народа…» Слезы наворачивались на глаза. Какая страшная участь постигла этого замечательного человека!..

Как же мне быть? Может, спуститься к дворнику и расспросить, как все было? Не передал ли чего для меня профессор перед тем, как его вывели к «черному ворону»? Боже, что это происходит в мире? Профессор Перлин, благороднейший ученый, за тюремной решеткой! За что? Почему? Как это возможно?

Я почувствовал себя ничтожным и слабым. Чего я тут стою, когда совершилась несправедливость, растоптали человеческую честь и достоинство? Надо бежать туда, где находится тюрьма, стучаться в дверь, требовать, чтобы профессора выпустили. Но если сделать такой шаг, тебя тоже тут же бросят в тюрьму, скажут, что ты такой же враг, как и профессор, что ты с ним состоишь в одной контрреволюционной организации, и никто не посмеет заступиться за тебя…

И я понял, что бессилен, хотя готов был дать голову на отсечение, что он ни в чем не виновен!

Я постоял перед дверью, горько вздохнул и спустился вниз.

Старался идти, держась подальше от людей, боялся встретиться со знакомыми. В голове роились мысли, одна другой страшнее. Боже, что происходит на твоей грешной земле?!

Совсем недавно арестовали большую группу украинских писателей, которых я лично знал. Честнейшие советские патриоты, они сражались на фронтах гражданской войны за советскую власть, а затем трудились на ниве литературы. Олекса Влизько, Григорий Косинка, Дмитрий Фалькивский… В один день их обвинили «врагами народа» и казнили. Бросили за решетку молодого еврейского прозаика Абрама Абчука, участника гражданской войны Хаима Гилдина за то, что он имел неосторожность в одном из своих стихов написать, что в сельсовете на стене висел портрет Сталина, неумело нарисованный самодеятельным художником.

Люди жили в постоянном страхе. Не спали ночами, ждали… сами не зная чего.