Моему предшественнику чуть не прервали карьеру за то, что какой-то метеоролог сбежал к норвежцам и попросил у них политического убежища. Два года спустя, уже при мне, аналогичный случай не только не «потянул» на драму, но с горем пополам завершился как самый бездарный фарс.
Как-то мне позвонил директор рудника А. С. Соколов и прерывающимся от волнения голосом доложил, что из поездки в Лонгиербюен не вернулся некто Романов. Этот житель Полтавщины, физически малоразвитый, оказался не подготовленным к труду шахтера, постоянно прихварывал и не выходил на работу. Руководство рудника перевело его в подсобное хозяйство — «Скотланд Ярд» — скотником. Скоро он стал предметом насмешек со стороны «настоящих» мужчин и загрустил.
Во время поездки в Лонгиербюен он обратился в контору губернатора и попросил там политического убежища, поскольку не смог в Баренцбурге «реализовать свое право на труд». Мы связались с Элдрингом, и тот подтвердил, что Романов находится у них и что его ходатайство направлено на рассмотрение министерства юстиции Норвегии!
— Господин Элдринг, — сказали мы сюссельману по-дружески, — вы можете поступать, как вам заблагорассудится, но уже прошли те времена, когда можно было бежать из России под надуманным или реальным предлогом политического преследования. Если вы дадите вид на жительство Романову, завтра к вам прибегут десяток подобных, потому что ситуация экономическая в стране и в поселке тяжелая.
Прошло два дня, и вертолет сюссельмана доставил Романова на Финнэсет и улетел. Романов, как ни в чем не бывало, дошел пешком до своего общежития и завалился спать. Отоспавшись, он заявился в консульство отметить свое возвращение, а потом отправился рассказывать о своих приключениях в Лонгиербюене товарищам по работе. Самым важным событием за эти дни для Романова явилось получение карманных денег от сюссельмана в сумме 700 норвежских крон и возможность «от пуза» напиться кока-колы.
В. пока не нашел достаточных оснований для отказа от сотрудничества, поэтому деньги был вынужден взять.
— Парни, у меня до сих пор в животе от нее урчит, — горделиво рассказывал несостоявшийся политэмигрант любопытным коллегам в общежитии.
Следующим самолетом его отправили домой в уже самостоятельную Украинскую республику.
Свободное копирование
