Озеро Таймыр... - 1

1983 год

Центральный Таймыр

Озеро Таймыр, залив Нестора Кулика, исток Нижней Таймыры[1]

8 июля

И вновь нам предстоит Таймыр! Я не оговорился: именно «нам», поскольку в этот раз я собираюсь взять с собой в поле старшего сына Петьку. Сейчас, по прошествии довольно значительного времени, сам себе диву даюсь: как это я, такой разумный и рассудительный, пустился на столь опасное во всех отношениях и сомнительное предприятие и (тут как раз главное — удивление) как нам не только все благополучно сошло с рук, но и разрешилось самым лучшим, самым оптимальным образом. Правда, с возвращением мы опоздали более чем на две недели (Петька пропустил в школе полмесяца занятий), наша Зоя (моя жена и мать Пети) так измучилась неизвестностью, что стала просто шарахаться ото всех знакомых, боясь расспросов, но это все мелочи. Главное же — у нас с Петькой было замечательное поле, и после него он твердо решил стать геологом.

Но теперь все по порядку. Работать в высоких широтах Арктики разрешено только совершеннолетним лицам, то есть гражданам, достигшим восемнадцатилетнего возраста. Петьке же не было еще и шестнадцати, то есть вместо паспорта личность его удостоверяло лишь свидетельство о рождении да запись в моем паспорте.

В Арктику же для работы необходимы пропуск и другие документы, которые нам непременно придется визировать на полярных погранзаставах. Мне-то, разумеется, был выдан специальный пропуск в пограничную зону, и в этом пропуске моя лаборантка подписала красиво черной тушью: «с сыном». Это была чистейшей воды легкомысленнейшая афера, почти наверняка обреченная на провал. Разумеется, я поставил об этом в известность своих товарищей по отряду, но поскольку все они очень хотели, чтобы я поехал с ними в поле, то на эту аферу согласились. Правда, Петьке, разумеется, дорогу никто оплачивать и не думал.

Удовольствие это (поездка на Таймыр) довольно дорогое, и, чтобы сэкономить нам с ним деньги, была предпринята такая акция: от Красноярска до Игарки, до базы СНИИГГиМСа, мы отправились вниз по Енисею на барже, с которой знаменитый Иван Филиппович[2] отправил много всяческого геологического снаряжения (а я был сопровождающим, ответственным за этот груз), а до Красноярска мы везли этот груз на огромных грузовиках «Уралах»; из Игарки до Хатанги мы летели самолетом, а оттуда на озеро Таймыр — вертолетом «МИ-8» (все это, разумеется, спецрейсами), так что дорога в одну сторону для Петьки была бесплатной. Обратно же ему пришлось лететь за мои кровные. Мы договорились, что, если пограничники завернут его из Хатанги назад, придется ему одному лететь сначала до Красноярска, а оттуда до Новосибирска. Но Петька был убежден, что ничего такого с ним не случится, все будет в полном порядке. Вообще он считает, что мир создан специально для него, что ежели из тысячи вариантов существует только один удачный, то этот единственный удачный выпадет в аккурат ему, и никому более.

Итак, вот уже неделю сидим мы дома на рюкзаках и ждем звонка от Ивана Филипповича. А звонка нет и нет. Но все имеет свой конец — и ожидание тоже. Вчера Иван Филиппович наконец позвонил нам и сообщил, что сегодня мы выезжаем.

На автобазу СНИИГГиМСа прибыли мы, как нам и было велено, сразу после обеда, но никаких машин там не было и в помине, и никто про них ничего не знал. Иван Филиппович, которому Петька звонил каждые полчаса, просто уже рычал в трубку:

— Вам сказано ждать, вот сидите и ждите. И никаких отлучек!

Ну что же, ждать, так ждать. Сидим и ждем.

Наконец, уже в шестом часу, появились на базе четыре тяжело груженных «Урала» (в них всевозможное геологическое снаряжение) — три машины Новосибирского территориального геологического управления (НТГУ), наше же снаряжение только в одной машине. Все четыре машины пойдут своим ходом до Красноярска, там наш «Урал» разгрузят в баржу, а три другие, груженые, и пустая «наша» водой поплывут до Игарки, где и будут работать на обслуживании какой-то производственной нефтяной партии. Водители на этих машинах завербованы для работы на Севере: один из Новосибирска, один из Искитима, один из Красноярска и один из Кургана.

Выехали мы с автобазы около шести часов вечера, а из города аж в половине десятого, а до этого долго колесили в поисках семьдесят шестого бензина; потом ждали, пока один из шоферов, Вася — веселый, золотозубый матерщинник, чем-то похожий на артиста Спартака Мишулина, получал свой багаж на железнодорожном вокзале (он оставил его в автоматической камере хранения неделю назад, и срок хранения давным-давно истек); потом обстоятельно ужинали в столовой мелькомбината; потом довольно долго стояли в очереди за пивом и т. д. и т. п.

В первый день проехали всего километров сто двадцать и, немного не доехав до Болотного, стали на ночлег в мелком березовом лесочке неподалеку от дороги. Поужинали пивом, самогоном и консервами «Ланчен мит» (консервы с самогоном хранились у Васи в камере хранения вокзала, так что не зря мы угробили столько времени, выручая этот багаж) и улеглись спать в спальных мешках на огромном брезенте, расстеленном на ромашковой поляне под большими мерцающими звездами.