6 августа
Как долго мы ждали этого дня! Пошел наконец омуль![1] В маленькую рваную сетешку, что стояла в самом основании Моржовой косы, влетело шесть таких красавцев! Пуда полтора отменной рыбы! Трех омулей Кеша подарил нам. Одного на уху, другого на малосол, третьего на согудай (туда же, на уху, головы и плавники всех трех рыбин).
Ах, какой трудный, какой напряженный день у меня будет сегодня! Сети поставить надо (пока всего одну — лед плавает все-таки довольно близко, да и нерпы кругом полно); да еще сделать две выпечки, при этом старые, но хоть немного ходкие дрожжи у меня закончились, остались новые, купленные в Хатанге, судя по всему, совершенно «мертвые»; довести до ума подаренную мне вчера прекрасную нерпичью шкуру, ну и конечно же обед и хлопоты по лагерю с меня никто снять не сможет.
Очень долго возился я с тестом. Господи, чего только я с ним не делал! И «веселил» его сахарком, и ежечасно подбивал и грел своим собственным теплом — не хочет оно подходить, хоть ты тресни! Придется делать закваску — с этих дрожжей толку не будет. А тут еще эта печка-каменушка. Приспособиться к ней мне никак не удается (первый раз была просто необыкновенная, случайная удача), режим ее работы зависит от многих погодных обстоятельств: ветра, давления, температуры. Промучился я до двух часов ночи, а хлеб вышел никудышным. Мои буханки были похожи на красивые золотистые кирпичи: сверху прекрасная румяная корочка, а под нею маленький тяжелый брус вареного теста. Доставая их, с грустью вспоминал я те превосходные пышные караваи, которые удавалось мне выпекать (на примусе!) на Тулай-Киряке-Тас в прекрасном поле семьдесят второго года. Впрочем, тогда все у меня вообще получалось прекрасно. Что поделаешь, ничто в жизни не повторяется, все бывает только один раз!
Уже под утро нас всех разбудил низкий и хриплый гудок парохода, который, похоже, собирался швартоваться к нашему берегу. Ошалелые, вылетели мы из своих спальных мешков. Какой пароход?! Почему?! Как он подойдет к нам сквозь береговые льды?! Кого он привез?! Зачем?! А никакого парохода и не было. Просто в разводьях чистой воды мимо нашего лагеря плыли, весело резвясь, два огромных моржа и трубили во всю мощь. Долго стояли мы, онемев от удивления, а потом Альберт кинулся в свою палатку за фотоаппаратом. Но хороших снимков не получилось (выяснилось это, разумеется, впоследствии), потому что в воздухе висит мелкая мерзкая ледяная пыль, да к тому же, хотя моржи и плыли совсем близко от берега, метрах в пятидесяти, не более, заметить их среди плавающих льдин было очень непросто. Но ничего, главное — моржи поплыли на свою косу. Значит, скоро будет там моржовое лежбище. Выберем время и вместе с верным Турпаном сделаем туда визит для более близкого знакомства.
Свободное копирование
