Восточный Таймыр - 7

21 июля

Альберт с Валерой с утра ходили на прием к командиру эскадрильи, а Шефа с собой не брали: он очень портит все отношения с начальством своим обостренным чувством значительности. Вернулись ребята окрыленные: на завтра нам обещан «МИ-8». В два часа дня все они (Шеф настоял в этот раз, чтобы и его взяли с собой) ушли на диспетчерский час, надеясь, что нас поставят в план на завтра. Но вертолет у нас отобрал райком партии, при этом нас заверили, что послезавтра мы непременно улетим.

Весь день закупали в магазинах продукты, а потом упаковывали их в мешки, баулы, ящики. Коля, ловко орудуя топором, заколачивал консервные банки и мешки с крупой в ящики.

— Молодец, — похвалил я его, — это ты здорово придумал. В поле каждый кусок дерева на вес золота. Будет чем печку топить.

— Ну да, — отвечает Коля, — как же, отдам я эти ящички на дрова! Я каждый как зеницу ока беречь буду.

— Да для чего?

— Как для чего? Образцы упаковывать. Мне с поля большую коллекцию привезти надо. Вот они, — он указал пальцем на вагончик, имея в виду наших геологов, — в поле у меня ящики клянчить будут, а я не дам. Вон сколько их здесь, ящиков-то, валяется, вольно же им все наше снаряжение в них заколотить.

В обед у меня случилось несчастье: я пересолил суп. Шеф устроил грандиозный скандал по этому поводу. Оказывается, кроме радикулита и небольшого порока сердца, у него еще и больные почки, так что пересоленная пища для него — просто яд, и каждый такой вот пересоленный суп — диверсия, ведущая к срыву важнейших полевых работ.

Поздно вечером (напомню, только по часам, солнце все так же сияет на небе) втроем — Валера, Тамара и я — ходили купаться на реку Хатангу. Против ожидания, вода в реке оказалась довольно теплой, градусов около десяти. Мы втроем даже заплыли; ребята, правда, быстро вылезли, а я проплыл метров около четырехсот (все-таки я — бывший морж). Странно, что местные жители не только не купаются, но и смотрят на нас с нескрываемым удивлением и, похоже, подозревают, что у нас не все дома.