Восточный Таймыр - 4

18 июля

Утром мы приземлились в Хатанге. Пограничный наряд отобрал у нас паспорта и документы. За ними начальнику (то есть Валере) велено прийти на заставу.

Во все небо — незакатное полярное солнце. Выгрузили вещички. Меня оставили сторожить их, а Шеф с Валерой пошли искать машину. Ждать пришлось довольно долго, однако всему бывает конец — и вот уже во весь опор летит к аэродрому грузовик, в нем стоит Валера, а с ним еще двое каких-то неизвестных мне крепких парней. Это наши коллеги по отряду из другой, СНИИГГиМСовской части: Альберт и Коля.

Для жительства нам отвели вагончик в обширном лагере геологов, раскинувшемся на окраине поселка между необъятной вонючей свалкой, заброшенным кладбищем и вертолетной площадкой. Если в прошлый раз, в семьдесят втором году, жили мы в бывшей пошивочной мастерской, на берегу реки, в фешенебельном районе Хатанги, то ныне квартируем в типичном бидонвиле, но зато возле самого аэродрома. Состоялось представление одной половины нашего отряда (академической, то есть нашей) другой — СНИИГГиМСовской. Кроме уже упоминавшихся Коли и Альберта, в той половине отряда есть еще две дамы: Нина Кузьминична и Тамара. Нина Кузьминична — опытный геолог, палеоботаник, а Тамара — молоденькая невестка одного геолога-академика. Как видно, имеет она на своего свекра значительное влияние, поскольку он устроил ее к нам в отряд. Еще в Новосибирске ее отговаривали от этого тяжелого путешествия, ярко и убедительно рассказывая о том, какие трудности и лишения ждут ее на мысе Цветкова, в высоких широтах Арктики. Но Тамара осталась непреклонной. Альберт — тоже довольно опытный геолог (как и Нина Кузьминична), литолог по геологической специальности; Коля — молодой специалист, выпускник нашего университета, биостратиграф, мечтающий попасть в заочную аспирантуру к Триасовому Гению, то есть к нашему Шефу.

В соседнем с нами вагончике живет, ожидая заброски в поле, маленький полевой отряд из того же СНИИГГиМСа: геолог и с ним двое рабочих, длинноволосых переростков, татуированных от темени до пят. На куртке одного из них запечатлены слова: «Мир начинается с меня». Целый день нынче оба этих труженика на железной печечке, стоящей неподалеку от вагончика, готовили какое-то жуткое варево. Причем, судя по количеству (а готовили они на троих), это блюдо придется им разогревать раз восемь—десять, никак не меньше.

А Хатанга все та же, только много меньше стало собак (видимо, недавно их отстреливали), да магазины «Овощи—фрукты» и «Мясо—рыба», разделенные прежде легкой фанерной перегородкой, теперь объединили в один, и уже нет там, разумеется, того виртуозного продавца из Одессы, что продавал нам рыбу в семьдесят втором году. И еще в Хатанге нет хлеба — кончились дрожжи.