Восточный Таймыр - 1

1975 год

Восточный Таймыр

Побережье моря Лаптевых, мыс Цветкова

15 июля

На этот раз я еду в поле рабочим в составе смешанного отряда стратиграфов (часть — из СНИИГГиМСа[1], другая — из Института геологии и геофизики СО АН СССР[2]). Причем впервые в отряде нет ни моих друзей, ни друзей моих друзей — все незнакомцы, а возглавляет отряд профессор, Триасовый Гений, как сообщили мне мои друзья.

Весь день льет дождь, а, как известно, дождь в дорогу — к удаче. Но самое начало нашего путешествия следует признать крайне неудачным: в багажнике такси через неплотно завинченную крышку банки вылилось около полулитра спирта-ректификата. Однако затем фортуна немного смилостивилась и стала оказывать нам незначительные знаки внимания: при посадке служители аэропорта не обнаружили карабина, который был упрятан внутрь моего спального мешка (все документы на это оружие у нас, разумеется, были, но, если все делать по правилам и инструкциям, хлопот не оберешься, так что много проще вот так — втихушку); вылетели мы строго по расписанию и строго по расписанию сели в аэропорту города Красноярска (в дороге мы с моим коллегой по отряду, Валерой, спали, и оба открыли глаза, когда наш самолет коснулся колесами посадочной полосы).

Мой нынешний попутчик, Валера, юридически является начальником нашего отряда, то есть человеком, который несет за все полную ответственность. Но фактически начальником является Шеф (тот самый Триасовый Гений), который ни за что никакой ответственности не несет, но слово которого в отряде решает все. Шеф был руководителем диссертационной работы Валеры, о чем напоминал «начальнику» едва ли не ежедневно. Кроме того, всем было известно, что в институте сразу после поля грядет большое сокращение штатов, и Валера может быть одним из первых претендентов «на вылет» (о чем также непрерывно намекал ему Шеф).

В Красноярске первым делом сунулись мы в бюро транзита, чтобы узнать возможности нашего вылета (а у нас еще будет с собою около полутонны груза!) на Хатангу. Дежурила там совершенная мегера, которая буквально рычала на пассажиров. Я-то по простоте душевной думал, что такие типажи нынче встречаются только в фельетонах, да и то банальных, ан не тут-то было! Но к тому времени, когда подошла наша очередь, мегера смену сдала, и ее сменила довольно миловидная вежливая дамочка, которая тем не менее не смогла сообщить нам ничего утешительного: рейс на Хатангу всего один, проходящий (Абакан — Красноярск — Подкаменная Тунгуска — Норильск — Хатанга), идет он к тому же не каждый день (понедельник, вторник, четверг и суббота), пассажиров на него всегда — пропасть, так что никто пока никаких гарантий нам дать не может.

Ужинали в совершенно непотребном ресторане аэропорта. Полно пьяных; в меню только одно блюдо — бледная, небритая аэрофлотовская курица; обслуживала нас толстая надменная официантка (почему все они такие: толстые, неопрятные, надменные?), возмущенная тем, что мы не спрашивали спиртного. И ко всему этому — все тут очень дорого.

Ночевать мы отправились к моим стародавним приятелям, которые прежде работали неподалеку от Тикси, на станции МГГ, занимаясь там ионосферными исследованиями. В декабре шестьдесят седьмого года они приглашали наш театр на гастроли к себе в Тикси — это была одна из самых ярких и запоминающихся поездок (одни северные сияния чего стоили!), которую я описал в одной из своих книг. Теперь мои тиксинские друзья получили прекрасную четырехкомнатную квартиру в Красноярске (оба они, и Володя, и Наташа, кандидаты наук, а Володя вскорости защитит тут и докторскую диссертацию), но к моменту нашего приезда хозяев дома не было — они всей семьей уехали отдыхать на юг. Однако в квартире хозяйничал другой мой тиксинский приятель, Валера (он тоже переехал на жительство в Красноярск, но квартиры своей пока не получил), который встретил нас весьма любезно.