11 июля
Встали опять очень поздно: часов около четырех дня. Впрочем, поскольку стоит полярный день, мы можем выбирать себе какое угодно время. Будем считать, что последние четыре дня мы живем здесь, на Тулай-Киряке, скажем, по Гринвичу.
Взяв большую сеть («добытчицу»), мы с Валерой и Эдиком опять отправились на рыбалку. Сеть решили снарядить прямо на берегу Хутуду-Ямы и попробовать половить ею все в том же «неводном» режиме (что и вчера). Часа через два, когда мы уже все наладим, на берег должны подойти Лев Васильевич и Наталья Ивановна с Люсей. В лагере останется одна Наташа. Во-первых, лагерь бросать совершенно не годится, могут пошалить полярные волки и совы, которые летом человека боятся; во-вторых, Наташа хотела бы повозиться с рацией; в-третьих, кое-что сделать по хозяйству — помыть посуду, постирать, попытаться заштопать разорванные ветром палатки. Главная же причина, я думаю, в том, что за вчерашний поход она так набила ноги, что нынче, наверное, сама мысль о хождении по болотистой тундре повергает ее в ужас.
Мы показали Льву Васильевичу на карте место нашей рыбалки, наказали захватить с собой под рыбу фанерную бочку и отправились в путь. Погода для рыбалки стоит идеальная, лучше не придумать: тихо, тепло (насколько может быть тепло в этих краях), пасмурно.
Первым делом кинулись проверять нашу рваную «авоську», что стояла сутки в устье ручья, впадающего в Хутуду-Яму. Подошли и ахнули: ни одного из десяти поплавков на воде не было. Сеть была битком набита рыбой, и эта рыба утопила наплава и вообще скатала всю дель в единый ком. Оставив в стороне «добытчицу», сняли «авоську» и часа полтора промучились с ней, выпутывая рыбу и разбирая дель. Впрочем, это были приятные хлопоты: у наших ног лежали пять здоровенных, килограмма по полтора черно-синих красавца хариуса и более двух десятков приличных сижков. Разобрав «авоську», поставили ее на прежнее место, а сами стали заниматься «добытчицей».
Подошли Лев Васильевич с Натальей Ивановной и Люсей. Люся несла за плечами мелкашку, а Лев нес на загривке фанерную бочку.
— Пробовал катить, — утерев лицо бородой, сказал он и тяжело уселся на бережок, — не выходит: кочки, галька. На плечах легче... Ну, где тут ваша рыба? Или я бочку зазря тащил?!
— Вон, — показал Валера сапогом на приличную кучу рыбы, — это из «авоськи». «Добытчицей» мы еще не ловили. Женя ее только садит...
— Для начала неплохо, — похвалил Лев.
— Хорошее начало — половина дела, — наставительно заметила Наталья Ивановна.
— А конец — всему венец, — засмеялась Люся. — Так что на само-то дело ничего и не остается.
Тем временем я насадил грузила на «добытчицу», привязал веревки; Эдик с Валерой сели грести, я же, взяв веревки, начал заводить сеть. Лев Васильевич с женщинами пошел с веревками, привязанными к другому концу сети, берегом. В первые же пять минут все мы, сидевшие в резиновой лодке (на троих она явно не рассчитана, а потому опустилась почти до самого уровня воды), вымокли до нитки. Дель у нашей «добытчицы» плотной вязки, сама сеть очень высока, а потому выгребать с нею очень трудно. Кроме того, стена воды, которую сеть гонит впереди себя, так велика, что волна, образуемая ею, с грохотом обрушивается на берег, распугивая, как мне кажется, все живое в округе. Очень быстро мы поняли, что «добытчицей» в неводном режиме не половишь. А тут еще с неба начала лететь противная мелкая водяная пыль, которая постепенно перешла в длинный затяжной дождь, и я в довершение всего умудрился зачерпнуть болотным сапогом литров пять ледяной воды. Решаем больше судьбу не испытывать и отправляемся домой. Кстати, пока мы неудачно экспериментировали с «добытчицей», в «авоську» влетел еще один неплохой хариус и семь штук сижков.
По дороге домой, уже в долине Фрамки, Лев шлепнул из мелкашки какого-то любопытного зайца. Убил наповал, метров с двухсот — молодецкий выстрел в такую погоду!
Дождь вдруг перестал, а вместо него повалил хлопьями мягкий пушистый снег. Очень красиво и очень холодно.
Свободное копирование
