Центральный Таймыр - 14

Вечером геологи выбирали по карте место для нашего будущего лагеря. Сидел рядом с ними и я, но, поскольку голоса в этих вопросах не имел, молча рассматривал карту. Нганасанские, долганские и ненецкие имена у географических объектов севернее гор Бырранга практически не встречаются. За исключением разве Нижней Таймыры, названной, впрочем, скорее по аналогии с Верхней Таймырой, текущей в озеро Таймыр с юга.

Это значит, что местные туземцы никогда севернее гор Бырранга не заходили — было незачем. Там ведь, говорят, даже уже и мхов почти нет — одни лишайники. Впервые прошли, описали эти места и дали им названия «царевой службы лейтенанты» (прекрасное название для книги из серии ЖЗЛ — написать бы когда-нибудь!) Дмитрий и Харитон Лаптевы, Василий Прончищев с женой Марией (лейтенантом она, разумеется, не была, но была настоящим мужественным полярником — первооткрывателем, и имя ее, как и имя мужа, тоже стоит на карте), штурман Челюскин со товарищи. Благословил их в эти прекрасные и смертельно опасные путешествия сам Петр Алексеевич. По его воле и была организована эта первая экспедиция по исследованию Северного морского пути. Выходили лейтенанты на кочах из Якутска. Кочи рубили им местные мастера из сплавного вилюйского леса. Дошли они до нынешнего мыса Челюскин и тут разделились: Дмитрий Лаптев пошел на восток, остальные — на запад. Причем затерло во льдах и раздавило посудины лишь у Харитона Лаптева. Василий Прончищев описал берег Восточного Таймыра; Харитон Лаптев же добрался до Хатанги, царевым именем достал там собак и на упряжках пересек весь Таймыр — от Хатанги до Диксона. И оттуда начал работать по западному побережью. Поэтому-то на картах берег Западного Таймыра от острова Диксон до мыса Челюскин назван берегом Харитона Лаптева, а берег Восточного Таймыра от устья Хатанги до мыса Челюскин — берегом Василия Прончищева. И было-то это в начале восемнадцатого века, когда не существовало не только никакого полярного снаряжения, хорошего огнестрельного оружия — и того не было. Витамины к тому времени наукой открыты еще не были, и царевы лейтенанты сильно страдали от цинги (при этом они не понимали, от чего страдают). В те времена цинга считалась почему-то неприличной болезнью. Страдать от нее считалось недостойным мужчины, признаком слабости, а потому полярники сколько могли скрывали ее от товарищей. Но, несмотря на все это, дело свое «царевой службы лейтенанты» сделали блистательно: карты, начерченные ими, в основном служат людям и теперь, уточнены они лишь в незначительной степени. Кроме того, лейтенанты еще в восемнадцатом веке показали, что при сноровке да удачной ледовой обстановке даже на примитивных кочах Таймыр обогнуть можно. Василий и Мария Прончищевы погибли от цинги на своем берегу Таймыра. Мария умирала последней в отряде, которым командовал ее муж. До сих пор сохранились, говорят, долганские легенды и сказки о великой бледнолицей женщине, которая плела из своих волос сети и силки, чтобы ловить в них рыбу и птицу на провиант больному мужу и его товарищам. Возле самой северной точки евразийского материка погиб великий штурман Челюскин. Но братья Лаптевы остались живы, вернулись в Петербург и были встречены там как российские герои (и было за что!). Но после смерти Петра, когда начались гонения на его любимцев и приближенных, были братья Лаптевы сосланы туда, откуда принесли славу себе и России, — на Север. Где и умерли оба в безвестности.

Далее мимо Таймыра прошел в самом конце девятнадцатого века Фритьоф Нансен на своем «Фраме». Была у великого путешественника замечательная идея (реализовать которую, к сожалению, не удалось), как добраться до Северного полюса. За несколько лет до того аналогичную попытку предпринял барон Норденшельд. Его судно затерло во льдах возле Чукотки и затем дрейфом унесло аж до самой Гренландии и пронесло, как барону показалось, не так уж и далеко от цели, Северного полюса. Так вот, Фритьоф Нансен решил пройти на своем «Фраме» как можно дальше на северо-восток, специально вморозить там судно в движущийся лед и вместе с ним (со льдом и с судном) додрейфовать если не до самого полюса, то пройти от него поблизости. И когда до цели будет уже рукой подать, оставить корабль и на лыжах дойти до Северного полюса. Идея, надо признать, смелая, блестящая и романтическая. К сожалению, пронесло «Фрам» от полюса далековато, от ближайшей точки было несколько сот километров через торосы. Фритьоф Нансен вместе с матросом «Фрама» Иогансеном попытались-таки пробиться на лыжах к полюсу, но быстро поняли, что лед движется много быстрее, чем они, так что с каждым днем они не приближаются, а удаляются от цели. Тогда у Нансена хватило ума и мужества махнуть на Северный полюс рукой и двинуться на юг, к Северной Земле. Здесь, на острове, они обнаружили домик, в котором и зазимовали, а через некоторое время их обнаружила английская экспедиция. Потому-то на Северной Земле и Западном Таймыре много географических названий, связанных с этой экспедицией Нансена: остров Нансена, пролив «Фрама», мыс Иогансена. «Фрам» же, оставленный капитаном, великолепно перенес гигантский дрейф, и эта экспедиция была едва ли не единственной полярной экспедицией крупного масштаба, где никто не погиб. Напротив, экипаж «Фрама» даже увеличился: в пути ощенилась ездовая сука.