4 августа
С утра я взял удочку и, наловив у себя на плечах и животе паутов, отправился вверх по Мирному, намереваясь наловить хариусов. Мирный напоминает Паук: так же разливается он множеством ручейков, которые временами сливаются в единую струю; так же образует тихие глубокие омуты у отвесных берегов. Но, в отличие от Паука, Мирный — ручей совершенно мертвый, никакой рыбы в нем нет. Видимо, и сверху, и снизу подпирают его наледи, вот рыбе и нет хода. Жаль.
В одной из самых глубоких (вода аж по пояс) и длинных (метров шесть-семь) омутков устроил себе ванную. Вода, конечно, ледяная, но при теперешней жаре это даже приятно.
Сегодня, согласно заверениям Геологической Дамы, обязаны пропасть все комары, но, как назло, именно сегодня их почему-то прибавилось.
— Сюда бы ее сейчас, — ворчу я сам себе под нос, — раздеть догола и никакой «Дэты» не давать, чтобы зря людей надеждами не обольщала...
После обеда устроили банно-прачечный аврал. Выстирали все имущество: и свое личное, и экспедиционное. Колька сперва было свою долю постирушки замочил в ручье, придавив вещи камнями, а сам отправился шататься вверх по Мирному, объяснив мне, что белье должно как следует отмокнуть. Но я запретил ему эту технологию и заставил белье стирать сейчас же и не откладывать неприятную процедуру на неопределенное время.
Потом была у нас «баня». На галечной косе возле нашей «ванны» развели мы большой костер. На нем непрерывно грели воду в четырех ведрах и всласть намылись, причем Колька (вот уж правду говорят: «Заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет») едва не содрал мне мочалкой всю кожу со спины.
Свободное копирование
