Колыма - 26

9 июля

С утра сияет солнце и дует холодный, свирепый ветер. Мы радуемся, что нет комаров, а Саня хмурится:

— Как бы нам этот ветер снегу не принес. Тут это вещь вполне возможная.

Саня, Юра и Колька ушли в маршрут, а мы с Геной остались в лагере. У нас ответственное задание: нарубить и перевезти в лодке на нашу сторону побольше веток ольхи, тальника и осины. Словом, всякого лиственного дерева для коптильни (кроме, правда, березы). На нашей стороне растет только хвойный лес, а мясо и рыба, копченные хвойными дровами, имеют пренеприятный горький привкус смолы, береза же дает не менее противный привкус дегтя.

Рубим кусты в два топора и вдруг сперва слышим, а потом и видим — вертолет. Разворачивается и идет на посадку прямо к нам, в Инынью.

— Не дай бог, сядет на наш берег речки, — причитаю я, — а не к соседям. Он же не только расшвыряет все эти ветки по долине, но еще и палатки нам сорвет!

На счастье, вертолет сел у соседей. Идет он, как выяснилось тут же, на речку Рассоху, в устье Иныньи (там работает еще одна съемочная партия) и везет туда большое начальство — самого начальника экспедиции, а к нам он присел, чтобы передать почту для геологов.

Начальник экспедиции вылез из машины, поднялся по косогору в лагерь Евсеича, заглянул в пару палаток, постучал зачем-то сапогом в железную бочку, где мы грели воду для бани, потом строго нахмурился и спросил у завхоза:

— Как обстановка в отряде? Жалобы, проблемы, нехватка в чем-нибудь есть?

— Никак нет! — по-военному отрапортовал нерастерявшийся дед, — ни жалоб, ни претензий! А обстановка нормальная, деловая обстановка.

— Это хорошо, — похвалил Евсеича начальник, — деловая обстановка — это прежде всего... А как план? Как производственные показатели?

— Все путем, — продолжал рапортовать лихой завхоз, — все по плану!

— А где же у вас геологи-то? — успокоился начальник. — Тут, я вижу, одни рабочие.

— Так все же в маршруте, — развел руками дед. — Где же им еще быть, геологам? На Лесной, это речка такая... Я вот один в лагере... Завхоз я, а вот... — кивнул он на нас с Геной (к этому времени мы уже были у вертолета), — соседи наши, научные работники из Новосибирска. У них лагерь рядом, за мыском...

— Ну как же, помню, помню, — сказал начальник и пожал нам с Геной руки. — Научные работники рядом — это хорошо, — добавил он веско. — Я вам числа двадцатого — двадцать пятого еще одного научного работника пришлю, Геологическую Даму. Вы, пожалуйста, передайте это геологам, — обратился он к Евсеичу, — и скажите, чтобы приняли ее как следует. — Затем он еще раз пожал всем руки (видимо, это уже был акт прощания), сел в вертолет и улетел.

Евсеич самодовольно пригладил седой ежик и зачем-то похлопал себя по животу.

— Ага, прилетит к нам, значит, баба. А их на базе никого, вот я ею и займусь вплотную. Старый конь борозды не испортит!

— Может, и не испортит, — усмехнулся Гена, — да мелко вспашет. Уж молчал бы ты, Евсеич, тоже мне конь нашелся!

Вечером к нам в лагерь вернулся Колька. Завтра вместо него к Сане на выселки уйдет Гена.

Поздно вечером, когда мы с Геной в кают-компании играли в шахматы, к нам ворвался Колька и закричал свистящим шепотом, словно боялся спугнуть дичь:

— Там ленки!

И действительно, в узкой протоке возле наших палаток ходят два здоровенных ленка. Колька схватил спиннинг и стал бросать его в воду, зацепляя по дороге кусты и деревья. Ничего конечно же не поймал, а только спугнул замечательных рыб.