Сквозь редеющий туман тускло блеснула желтая точка — фонарь в поселке. Огонь несколько раз тускнел, застилаемый обрывками тумана, но не гас. Через некоторое время они причалили к дощатому пирсу.
Юра выбросил на темный берег якорь, взял карабин и стал поднимать Андрея. На пирсе зашевелилась темная фигура.
— Леш, ты, что ли? — спросил Юра, вглядываясь в подошедшего мужика.
— Что, Троицу праздновали? — спросил Леша, с завистью глядя на еле ворочающего языком дрожащего Андрея.
— Праздновали, — ответил Юра, — помоги мне его дотащить.
Они с трудом подняли мокрого Андрея и повели к дому.
— Отрежь себе калуги, сколько надо, а остальное брезентом накрой. Он в кубрике.
— Сделаю. А чего вы такие мокрые? Дождя не было. Перевернулись, что ли?
— Да, так, купались. Жарко было.
— А...
— У тебя бутылки не будет? Я отдам.
— Не, мы тоже праздновали. У тещи есть, но только коньяк. Ко дню рождения бережет.
Слушай, отнеси ей рыбу, попроси бутылку взаймы. Я в город съезжу и привезу.
— Ладно, попробую. Сейчас калуги ей отнесу и вернусь.
В коридоре Юра с трудом освободил Андрея от мокрой телогрейки, сапог и брюк и втолкнул его в комнату. Потом сам, раздевшись, зашел в кладовку, снял со стены теплый свитер и суконные штаны и облачился в них. Пришел сосед с коньяком Юра затопил печку, сунул к самому пламени дрожащие непослушные пальцы и, обжигаясь, стал их разминать, как тугое тесто. Потом открыл бутылку и разлил в три стакана коричневую жидкость. Один стакан он протянул Леше, один оставил на столе, а из своего, не торопясь, отпил половину. Коньяк был теплый. Юра посидел, покурил, почувствовал, что в животе разожглась маленькая печка, взял третий стакан и пошел в комнату. Он приподнял лежащего на кровати Андрея и влил ему в рот коньяк. Тот закашлял, открыл глаза, взял стакан и с жадностью выпил.
Затем Юра сел на пол, прислонился спиной к теплым кирпичам печки и стал рассказывать Леше, что случилось с ними в заливе Счастья. Потом сосед ушел. А Юра еще долго не спал. Потягивая из стакана коньяк, он возился с карабином: оттирал ил, промывал водой, сушил и смазывал.
Утром Андрей, проснувшись первым, вышел в коридор. На полу окоченевшим трупом лежали его мокрые вещи: телогрейка, штаны и сапоги. В углу, жирно блестя под желтым светом электрической лампочки, стволом вниз стоял карабин. Рядом в стеклянной банке, залитый керосином, лежал затвор.
Свободное копирование
