О событиях, сопутствовавших этой работе и последовавших за ней, Микаэл Леонович скупо, но очень точно написал в своей книге. О том, чему я была свидетелем, я рассказала в последней главе его книги. Сегодня стоит лишь привести три письменных свидетельства того периода.
Приказ по Государственному Большому театру СССР
и Кремлевскому Дворцу съездов от 27 мая 1986 года
В соответствии с репертуарным планом включить в план новых постановок на сцене Большого театра в феврале 1987 г. балет М.Таривердиева «Девушка и смерть».
Утвердить постановочную группу в составе: балетмейстер-постановщик В.М.Боккадоро, художник Н.Н. Золотарев, дирижер А.А. Копылов.
Постановочной группе совместно с руководством балета представить составы исполнителей к 15 сентября с.г.
Художнику Н.Н. Золотареву представить на утверждение руководства макет оформления и эскизы костюмов к 1 ноября с.г.
Директору мастерских А.С. Булавчику представить на утверждение руководства смету материального оформления спектакля к 1 декабря с.г. и обеспечить готовность оформления к 1 февраля 1987г.
Заместителю генерального директора В.М. Коконину разработать план выпуска спектакля к 15 ноября с.г.
Генеральный директор Большого театра СССР и Кремлевского Дворца Съездов С.А. Лушин
Главному балетмейстеру Большого театра СССР, народному артисту СССР Григоровичу Ю.Н.
Глубокоуважаемый Юрий Николаевич!
Когда больше года назад мне предложили начать работу над постановкой в Большом театре балета «Девушка и смерть», я никак не мог предположить, что мой балет станет плацдармом для столь неприличной борьбы группировок.
Впервые меня поразила атмосфера недоброжелательности, неэтичности, порой переходящей в откровенную грубость, на художественном совете, состоявшемся 14 марта. Речь шла не о музыке, и не о собственно хореографии, и не о том, как выпустить хороший спектакль на первой сцене страны. К моему изумлению, членами худсовета не было высказано ни одного конструктивного предложения. Складывалось впечатление, что многие пришли на этот художественный совет с одним желанием — утопить этот балет и вместе с ним балетмейстера-постановщика, но я не мог в это поверить.
Я считаю работу балетмейстера В. Боккадоро интересной и во многой удавшейся и искренне потрясен тем, как после такого художественного совета она не только нашла в себе силы продолжить репетиции, но и тем, как эта мужественная женщина вообще смогла переступить порог театра.
После моего выступления на художественном совете о том, что очень трудно судить о балете, не слыша ни одной ноты в исполнении оркестра, а только маловразумительный аккомпанемент концертмейстера Е. Барсановой, худсовет было решено провести еще раз после прогона балета с оркестром.
Вслед за этим некоторые члены худсовета не преминули перенести огонь на меня. Дело дошло до того, что многие оркестранты предупреждали меня, что по театру и, в частности, в оркестре, пошли подметные письма, собирались какие-то подписи по поводу того, что этот балет не может и не должен идти в Большом театре. Словом, десять дней, последовавшие за худсоветом, прошли в атмосфере нарастающей напряженности, слухов и сплетен.
Как Вы знаете, было решение показать балет членам худсовета 24 марта. Однако 23 марта во время репетиции Людмила Семеняка, исполняющая заглавную партию, упала и получила травму. Таким образом, сложилась ситуация, при которой показ балета худсовету необходимо было отложить на несколько дней, т. к. солисты второго состава, молодые талантливые танцовщики Н. Ананиашвили и А. Лиепа, в силу объективных причин, были не готовы к показу. Как мне стало известно, ряд членов художественного совета утром 24 марта категорически настаивали на том, чтобы худсовет состоялся и чтобы балет был показан в том виде, в котором есть, т. е. с солистами, не знающими текста.
У меня сложилось твердое убеждение, что ни хореография, ни музыка не имеют отношения к тому, что происходит вокруг этой постановки. В этой ситуации я не могу, да и не хочу продолжать работу в театре и прошу вернуть мне мою партитуру.
В заключение мне хотелось бы выразить лично Вам мою глубокую признательность и благодарность за то добро, человечность и конструктивные советы в адрес моего балета, которые я получил в течение двух бесед с Вами.
С искренним уважением, Микаэл Таривердиев
26 марта 1986г.
Свободное копирование
