На следующий день из области приехало высокое начальство. Милиционеры зашевелились, забегали, созывая ссыльных в церковь. Освободили один угол, принесли откуда-то стол, две скамейки, на которых расселись городские гости. Начальник караула, казавшийся подростком среди дородных чинов, выложил на стол бумажки, прихлопнул их узенькой рукой и строго посмотрел на толпившихся перед ним мужиков и баб.
- Сейчас я буду называть ваши фамилии, а вы будете отвечать, здесь ли эти люди или нет. Предупреждаю, чтобы ничего не скрывали, не хитрили. Ясно?
Люди переступили с ноги на ногу и промолчали. Списки людей, подлежащих высылке, составлялись в сельсоветах малограмотными людьми, что внесло в ход переклички путаницу и неразбериху. Часто вместо фамилии в списке стояла кличка или прозвище. Кое-как, к вечеру, разобрались со списками и фамилиями, разбили всех по группам, примерно по 40 человек в каждой, назначили старост, и предупредили их, что за каждого человека они будут отвечать персонально.
Заминка вышла только с Федькой, сыном Хохла. Про жену и дочерей, не внесенных в списки, даже не заикнулись, что сильно обрадовало его. А вот за сына ему устроили головомойку. Допрашивали долго и строго. Хохол понимал, что у начальства, кроме списка ничего нет на руках, и упирался до конца, прикинувшись дурачком.
- Ты, начальник, сам разбирайся со своим списком, вон сколько в нем путаницы. Внесли в ваш список какого-то Федьку, а у меня и сроду не было сына, хоть спросите у мужиков.
Начальник караула яростно кричал, стучал по столу и грозил всеми небесными карами. Наконец у Хохла кончилось терпение, и он, резко подавшись вперед, сказал:
- Ты чего раскомиссарился? Может, в Соловки сошлешь?
Не ожидая такого отпора, начальник караула лишился даже дара речи, его лицо перекосилось, посерело, глаза налились кровью, и казалось, что он сейчас кинется с кулаками на дерзкого мужика. Но тут один из приехавших дернул за рукав не в меру расходившегося охранника, остудил его пыл и сказал:
- Ты сам видел, сколько путаницы в списках, а поэтому будь благодарен, что потерял только одного пацана, а не половину всего эшелона.
После этого назначенные старосты стали подходить к столу и расписываться за себя и пофамильный состав группы. Как только их отпустили, Хохол пришел к своим подопечным, и устало уселся на пол. Не спеша, раскурил свою трубку, усмехнулся и произнес:
- Ну, Дашка, готовься в путь-дорожку!
- А когда? Что об этом сказали?
- Нет,- сказал Хохол,- когда не сказали, но зато составили списки, и осталось дело за вагонами.
- Какие списки?
- Обычные списки, бумажные. Теперь я у вас буду начальником. Дело в том, что нас разбили по группам и для каждой такой группы будет отведен отдельный вагон. Когда мы с Серёгой ехали на фронт, нас по 40 человек везли, а в нашей группе оказалось 46, но зато семьи все целиком. Значит и нас так же повезут.
- Кого же записали вместе с нами?
- Да все свои, ты сама скоро увидишь, а я пока пойду, всех предупрежу.
Хохол пришел не скоро и вслед за ним потянулись люди. Первыми пришли матушка с батюшкой. За ними пришли Егор Иванович, Яшка, Евдокия и Варька Пономаревы. Потом появились многочисленные семьи Чульнева , Дымкова и Пономарёва Митрофана. Последним пришел угрюмый Никита Пономарёв с женой и детьми. Хохол пригласил всех подойти к нему поближе. Когда все сгруппировались возле него, он осмотрел всю эту толпу и сказал:
- Вот что, земляки! Видимо скоро нас отправят. И повезут не в Крым, а на Север. Один добрый человек сказал мне, что сошлют нас в Котлас, на лесоповал. А город этот лежит почти у самого Белого моря. Там на тысячи верст один лес и не встретишь ни города, ни деревни. Зимой там такие морозы, что речки промерзают до дна.
- О, господи, избавь и помилуй! – простонала Настя, сноха Дымкова и широко перекрестилась. Хохол посмотрел на нее укоризненно и продолжил:
- Не подумайте, что я вас запугиваю, я просто предупреждаю всех, в каких условиях нам придется жить. Правда, хоть там и редко встречаются деревни, но все же они есть и там живут люди. Они приспособились, и нам нужно будет приспосабливаться. Нам там дома не приготовили и не приготовят. На первых порах придется жить в землянках или шалашах без печек, пока кирпичей не наделаем. Кормить нас тоже не собираются. Будем заготавливать ягоды, грибы, ловить рыбу, зверей. Но до этого, сначала, нужно выжить в дороге, а сделать это будет очень трудно. Самое главное, что мы должны с вами сделать – это запастись продуктами на дорогу и на первое время проживания. Необходимо прочесать все село, попросить всю родню, чтобы привезли продукты, одежду. Брать все, что будут давать, начиная от мяса, сала и кончая картошкой, луком и чесноком. Пусть бабы с детишками идут по селу и просят у людей еды. Не отказывайтесь ни от пшена, ни от соли. Мужики, кроме того, должны добыть лопаты, топоры, ножовки и другой инструмент. Ни брезгуйте, ни ложкой, ни миской, ни кочергой, ни ножом, ни спичками.
- Ты что же, Иван, нас побираться заставляешь? – пробасила Чульниха, глядя ему в глаза.
- Нет, Авдотья, не побираться я заставляю, а брать все. Ты вспомни, как твои же соседи тащили из вашего дома все, что попадалось им под руки. Я уверен, что и здесь было то же самое, так что пусть отдадут награбленное. Мы должны не побираться и не просить, ради бога, а требовать. И пусть попробуют не дать, предупреждайте, что может и аукнуться.
- А как же мы пойдем в село, если за ограду не пускают и охрана по кругу ходит? – спросил Никифор Дымков.
- Это я беру на себя, - ответил Хохол. – А ты, Дарья, возьми вот ведро с картошкой,принес все же Илюша Шубякин, почисть ее с бабами, помой, и приготовь к варке. Нужно хоть немного поесть горячего. Картошку не оставляйте, чистите всю.
Бабы пошли чистить картошку, а Хохол, прихватив несколько подростков, пошел обламывать ветки с деревьев.
Свободное копирование
