На восьмые сутки...
Вкопавшись глубоко в землю, солдаты теперь сидели в своих лисьих норах спокойно.
Шли дни, а обещанной помощи все не было. Давно закончились боеприпасы, и свое, отечественное, оружие гарнизон сложил в штабеля. По ночам, в промежутках боев, солдаты собирали на поле боя немецкие винтовки и автоматы, патроны, гранаты, этим оружием в основном и защищались. Но проклятое немецкое оружие капризно, без смазки оно отказывалось действовать, а ружейного масла не было. Но и тут выручила солдатская находчивость и русская смекалка.
Собирая на поле боя оружие, солдаты, естественно, искали одновременно и что-нибудь съестное. Да разве у немцев поживишься? Изредка попадались маленькие баночки из-под мясных консервов да круглые, из пластмассы, завинчивающиеся баночки со сливочным маслом или пустые. Тщательно собирая жир и масло на тряпочки, солдаты спешили прежде всего смазать им не свои, уже несколько дней пустые желудки, а оружие. После чего оно отлично работало.
Рано утром, еще до восхода солнца, пролился обильный дождь. За какие-то час-полтора он заполнил воронку чуть не до половины. Колодец залило. Дождевая вода стояла в воронке, как в котле.
Пошли седьмые сутки окружения и пятые, как последний раз что-то ели. Первые три-четыре дня голод страшно мучил людей, но потом в желудках будто пересохло, только изредка тянуло пить. Силы людей заметно таяли. Прекратились ночные вылазки, все больше отлеживались в своих норах.
Немцы почему-то перестали тревожить гарнизон и, кажется, решили не обращать на него внимания. Кончились немецкие боеприпасы, их оружие солдаты выбросили вон и вновь разобрали свое, так как берегли небольшое количество патронов отечественного производства на всякий случай и без надобности ими не стреляли.
Только на восьмые сутки неожиданно ударили наша артиллерия и «катюши» по немецким окопам. Все вскочили, поняв, что пришла долгожданная помощь, и открыли огонь по немцам с тыла. А затем, выскочив из воронок, побежали к немецким окопам, через которые с криками «Ура-а!» спешили навстречу свои. Артиллерия перенесла огонь на фланги немцев и на химкомбинат. Встречные солдаты кричали:
— Скорее бегите к лесу, там вас ждут машины и повозки!
Но легко сказать — бегите. Люди все чаще падали и уже не в силах были подняться.
Не успел отряд добежать до опушки леса, как по ней ударила немецкая артиллерия. А потом снаряды стали рваться и среди лежавшего отряда. Заметив неподалеку щель, командир отряда хотел прыгнуть в нее, но только поднялся, как оглушительный взрыв разнес его на куски.
Из тридцати четырех человек, выбравшихся из окружения, в медсанбат попало только двадцать два. Остальным это не удалось.
Из оказавшихся в медсанбате никто не помнил, как они в него попали. Лишь некоторые помнили, как добежали до леса и там попали под артиллерийский обстрел. Что произошло дальше — никто не мог вспомнить. Подобрали их санитары. Не то спящими, не то полумертвыми. Доставили в медсанбат, где потом их откармливали целых две недели пока полностью к ним вернулись силы.
Свободное копирование
