На КП батальона
До КП батальона я добрался благополучно. Передовая молчала. На этом участке немцы укрепились в селе и, экономя осветительные ракеты, каждую ночь поджигали по одной избе с обоих концов села. При ясной погоде зарево пожара высвечивало фигуры бродящих по селу гитлеровцев и наши снайперы часто за ними охотились. Но сегодня из-за густо падающего снега горящие избы казались высокими бледно-желтыми столбами, а села как бы не было, вместо него между этими огненными столбами висела снежно-белая завеса. Страшное «представление».
В батальоне я встретил старых друзей, двух офицеров, с которыми впервые мы познакомились месяц назад в бараке на станции Волхов. Комбат старший лейтенант Гайворонский и младший политрук Осадчий встретили меня уже без смущения и подозрений, а комиссар поднялся и предложил мне свой стульчик. С ходу заговорили о текущих событиях. Оказалось, они уже знают о сводке, собрали агитаторов рот, проинструктировали и разослали по взводам.
— Это, конечно, хорошо, — одобрил я, — но этого мало. Вы сами, командир и комиссар, были на позициях?
— Не были, — добросовестно сознались они.
— Выходит, вы сами еще не поняли значения этого успеха нашей армии, не оценили его по достоинству.
Офицеры переглянулись, ожидая, кто первым начнет разговор. Я поспешил на выручку:
— Вам, кажется, трудно понять это событие. Вот вы и подумайте. Гитлеровцы за две недели разбили сильнейшую в Европе французскую армию. Победно прошли почти по всем остальным европейским государствам. Перекинулись в Африку и уже стоят неподалеку от египетских пирамид. И до сих пор они нигде не встречали силы, способной оказать им должное сопротивление. На этом основании Гитлер и Геббельс, надрываясь, вопят на весь мир о превосходстве своего оружия и непобедимости их армии. Вы что думаете, этот бешеный крик нас не касается? Наивная и слишком опрометчивая ошибка. И вот! — первый и крепкий удар в скулу проклятой фашистской морды. Гитлеровцы вынуждены попятиться назад! О чем говорит этот удар? Да просто о том, что мы можем бить фашистскую армию. Мы ее должны бить и обязательно разобьем, освободим нашу Родину от ненавистных захватчиков. Но если вы сами этого не поняли, то как же менее образованный, чем вы, солдат может осмыслить это самостоятельно? Это пока единственное, но очень важное событие!
Осадчий — партийной работник еще с довоенным стажем, сразу понял свою недоработку, опустив голову, виновато протянул:
— Да-а, об этом мы, кажется, не подумали.
Командир батальона все время сидел молча, внимательно слушал и теперь повернулся к Осадчему:
— Вот видишь, комиссар, как политотдел оценивает первое контрнаступление нашей армии. А мы с тобой его недооценили, не поняли всего, что оно может дать. — И, уже одеваясь, бросил комиссару: — Пошли!
Я попытался остановить его, убеждая не покидать командный пункт, но Гайворонский был неумолим:
— На позиции сейчас тихо, за меня остается старший адъютант.
— Тогда пошли, — поддержал я.
Распределив роты, мы пошли каждый в свою.
Свободное копирование
