За Кубанью - 1

За Кубанью

Ихав казак за Кубань,

Снарядившись, мое той пан,

Кинь жвавый, сам бравый —

Хват не борак.

Песня.

Несколько дней в Екатеринодаре прошли, как одна минута. Жители, едва очнувшись от красного кошмара, сперва не отдавшие себе отчета в Положении, повысыпали на улицу.

— Мне кажется, что сегодня — день светлого Воскресения, — говорила барышня подруге. — Словно вторая Пасха!

— Это и есть настоящая Пасха: Пасха нашего общего Воскресения… — отвечала ей другая.

Они целовали еще горячие осколки падавших на улицах снарядов…

— Это наши… Они уже близко!

Но многие еще прятались по домам. Они не верили еще в прочность положения. После парада, на котором генерал Деникин, верхом, со свитой, в сопровождении атамана Филимонова с его исторической булавой в руках, благодарил вошедшие в город войска, офицеры были приглашены на торжественный обед в атаманском дворце; во главе сидел Командующий, напротив него Атаман, а по правую руку Романовский. Отвечая на приветственный тост Атамана, Деникин выразил уверенность, что за падением красной власти настанет час, когда над всеми нами взовьется русское знамя. Речь его, как всегда сжатая и глубоко прочувствованная, не могла не коснуться сердца каждого русского человека и была встречена взрывом общего восторга. Далее Романовский поднял бокал за сказочную доблесть русского офицера, героя мировой войны, и ныне забывающего себя перед лицом тысячи смертей во имя спасения родной страны.

— Ну, а теперь зарядитесь терпением, — шепнул он мне. — Килидж-Гирей начинает свой тост. Когда-то только он его кончит…

Я успел искренно полюбить Султана за его прямоту и искренность, соединенную со смелостью и благородством природного кавказца. Но когда он начал свою речь, в которой гостеприимно приглашал нас, как желанных гостей, в селения закубанских горцев, и кончил ее, только совершенно запутавшись в бесконечных периодах и отступлениях, я почувствовал такое утомление, как будто влез на Эльбрус. Да и все мы, казалось, даже забыли, где мы находимся и с какой целью пришли сюда.

Двумя-тремя свободными вечерами я воспользовался, чтоб посетить жену брата. Кроткая Елизавета Николаевна посвятила меня во все свои семейные дела. Лиля Фишер с мужем и новорожденным младенцем, к большому их облегчению, переехала на собственную квартиру; она разыскала раненого брата Колю, скрывавшегося от красных, и он, уже вернулся в свою батарею. Дрейлинги тоже уже успели восстановить свой очаг, и мы, через Маду, вошли с ними в контакт.

Я, со своей стороны, не теряя ни минуты, отправил Беслана в Ростов за Алей. Но дождаться ее мне не пришлось.