Первого марта в пять часов вечера я приехал на свой объект. На фабрике ещё работала вторая смена. В эту смену работали в основном новые репатрианты. Руководил ими израильтянин, молодой здоровый парень, по имени Ави.
Я зашёл внутрь фабрики, чтобы посмотреть, что я охраняю. Ко мне подошёл Ави и спросил: "Ты кто"?
Я ответил.
"А где Хэзи"? - продолжал свой допрос ответственный за смену,
Я объяснил, что бывший сторож уволился и теперь я буду вместо него. "Хорошо", - сказал Ави.
- Ты можешь в восемь часов прийти в столовую и поужинать с нами. До одиннадцати, пока мы работаем, можешь сидеть в вестибюле. Потом мы фабрику закрываем, - объяснил он распорядок дня.
"Вот что значит постоянное место работы", - удовлетворённо подумал я. - Шесть часов из двенадцати буду находиться в человеческих условиях.
В пять утра закончилось моя первая смена на первом постоянном месте работы в Израиле и я с удовлетворённым чувством выполненного долга покинул своё рабочее место.
Постепенно я познакомился со всеми ребятами, работавшими в эту смену. "Ребята" - это конечно сильно сказано, большинству из них было далеко за сорок, а многим за пятьдесят. С некоторыми из них я подружился, особенно с Мишей. Он был на четыре года старше меня и в прошлой жизни работал заместителем директора завода в Кишинёве.
Короче говоря, я стал на фабрике почти как свой. Каждый месяц рабочим давали подарки - несколько банок салатов. Такой же подарок давали и мне.
Рядом с фабрикой Штрауса находился хлебопекарный завод. Там я познакомился с контролёром кошрута. Работой он загружен не был. Поговорив час-полтора по телефону, он выходил на улицу побеседовать со мной. Конечно, с моим уровнем иврита, содержательными наши беседы можно назвать с большой натяжкой. Но тем не менее мы понимали друг друга. Затем он возвращался на завод и иногда через некоторое время выносил мне большой целлофановый пакет, наполненный булками.
Это были небольшие радости на не приносящей морального удовлетворения работе.
Свободное копирование
