В Москве школ я искать не рискнул, здесь на каждом углу своя фотография. Да и квалификация у меня ещё не та, чтобы в Москве фотографировать. Поэтому для начала решил поработать в московской области. Тоже очень удобно, Утром уезжаешь. Отснимешь, сколько успеешь, ребят. Вечером возвращаешься домой и спишь в своей постели с любимой женой.
Уложил я с вечера всё, что необходимо фотографу в большую кожаную сумку, такую, что надевается через плечо и рано утром следующего дня сел на электричку, поехал "искать" школу.
Было начало октября. Стояла ясная солнечная погода.
Приехал я на намеченную станцию и, сойдя с поезда, сразу увидел школу: большое двухэтажное здание из белого кирпича, которое вместе со стоящей на пригорке церквушкой, сияющей на солнце тремя голубыми куполами, гордо возвышалось над одноэтажными деревянными домиками, расставленными вдоль железной дороги.
Через несколько минут я вошёл в кабинет директора школы.
- Здравствуйте, - говорю, - я выездной фотограф, хочу сфотографировать учеников вашей школы.
- Спасибо, - вежливо ответила директор, пожилая сухощавая женщина. - У нас есть свой фотограф из фотоателье нашего района и он каждый год делает снимки детей.
- Извините, - сказал я, - за беспокойство и, не очень смутившись довольно нелюбезным приёмом, вышел из кабинета, чтобы, не теряя времени, продолжить свои поиски.
Две недели я ездил на электричках по области, но везде был тот же результат.
- Значит нужно искать школы подальше от железной дороги, - решил я и на следующий день, сойдя с электрички, отправился на остановку автобуса, курсирующего по району.
В школах, удалённых от железной дороги, было то же самое: или в школе есть свой фотограф, или ребят недавно сфотографировали, или они всегда фотографируются весной, а сейчас осень.
И тогда я понял, что поздно стал выездным фотографом, чтобы работать в московской области. Нужно ехать в более отдалённые районы.
Уложил я свою сумку, которая стала заметно тяжелей, так как теперь нужно было брать ещё и вещи личного пользования и поехал в соседнюю область.
Приехал утром. К вечеру с большим трудом удалось устроиться в местном, если можно так сказать, отеле. Я с удовольствием расположился на продавленном матраце, выделенной мне кровати, в комнате с обшарпанными стенами и хрипящем репродуктором, где кроме меня разместились ещё десять счастливых обитателей гостиницы.
Утром с первым рейсом автобуса поехал в школу. Оказалось, что здесь фотограф сейчас не нужен. Рейсовый автобус уже ушёл и я отправился в соседнюю школу, находящуюся в двенадцати километрах от этой, пешком.
Был конец октября. Дул ветер, начинал накрапывать мелкий осенний дождь. Дорога шла через густой, выглядевший очень мрачным лес. Казалось он никогда не кончится.
Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, он начал редеть и как-то незаметно по обеим сторонам дороги расположилось огромное вспаханное поле. Я почувствовал себя путником, одиноко бредущим по бескрайней пустыне и стал напряжённо вглядываться вдаль, стараясь увидеть хотя бы одинокое жилище или какой-нибудь другой признак человеческого бытия. Едва слышный рокот, где-то далеко работающего трактора, вернул меня к объективной реальности, напомнив, что я не одинок в этом мире.
Лил дождь и мокрый ветер хлестал в лицо, но я мужественно продолжал путь.
Добравшись до школы, я узнал, что там тоже фотограф не нужен. Теперь торопиться уже было некуда и я стал ждать автобуса, чтобы вернуться в гостиницу.
Через несколько дней усиленных поисков я всё-таки нашёл школу, где можно было фотографировать учеников. Чтобы на следующий день успеть к началу занятий, нужно было искать ночлег в этой деревне.
Постучался в ближайший дом. Дверь открыла старушка.
- Здравствуйте бабушка, - говорю, - я фотограф. Завтра буду фотографировать ребят из вашей школы. Разрешите переночевать у Вас.
- Боюсь я пускать к себе на ночь, - отвечает она. - В прошлом году одного пустила, так он икону-то и спёр.
- Но теперь, бабуся, - говорю, - нечего бояться, иконы ведь у Вас уже нет.
- И то верно, - ответила она, - ладно, б-г с тобой, ночуй.
Утром я приступил к первой в своей жизни профессиональной фотосъёмке. Благополучно отснял первую плёнку и приступил к перематыванию её в кассету, чтобы вынуть из фотоаппарата. Взялся за ручку, предназначенную для перемотки плёнки, она не поворачивается. Прилагаю все силы. Ручка ни с места. Заела обратная перемотка.
- Неужели всё пропало. - Какая досада...
- Ну нет, волноваться нельзя, нужно находить выход из положения, - тут же решил я. Достал из своей сумки рукав, сшитый из чёрной материи, в котором я обычно заряжал плёнки в кассеты, засунул туда фотоаппарат, открыл там его и начал вручную перематывать отснятую плёнку. Такую операцию мне пришлось проделать со всеми последующими плёнками. Это отняло много дорогого времени и до крови натёрло пальцы. Однако не помешало отснять всех учеников школы.
Окончив работу, я почувствовал себя полководцем, одержавшим победу в решающем сражении. Несмотря на усталость, радостное настроение охватило меня. После стольких мытарств на душе стало необычайно легко. Хотелось петь и обнять весь мир.
Я смотрел на неказистые деревянные домишки, на месиво дорожной грязи и мне казалось, что нет более уютного места на земле и нет приветливее людей, чем жители этой деревушки.
Счастливый я поехал домой.
Утром следующего дня, когда жена ушла на работу, а сын в детский сад, я зарядил десять фотобачков отснятой плёнкой и приступил к их обработке. Одновремённому проявлению нескольких плёнок меня обучил мой друг Миша. Если проявлять по одной плёнке, не хватит никакого времени.
Через положенное время я вынул плёнки из закрепителя и поставил их промываться. Через полчаса вынимаю первую плёнку, разворачиваю - она совершенно прозрачная, вынимаю вторую - тоже самое. Смотрю третью - та же картина. Достаю четвёртую, пятую... Что за чёрт? Все десять плёнок чистые как стёклышко.
Раздосадованный такой неудачей, повалился я на диван. Про себя думаю: "Бросать надо эту затею. Даже плёнку не могу проявить как следует". Закрыл глаза, лежу, разные мысли лезут в голову. Вдруг меня осенило: "Наверное, я по ошибке включил горячую воду, вместо холодной и потому смыл плёнки".
Вскочил я с дивана, побежал в ванную комнату, так и есть, включил не ту воду.
Ну что же, делать нечего, слезами горю не поможешь. Надо снова собираться в дорогу. Сложил я всё в свою походную сумку и на следующий день опять отправился на поиски счастья, то есть школы.
Через полторы недели вернулся с новой партией отснятых плёнок и засел за их обработку. Провозился около трёх недель. Фотографии отпечатались отличные, если не считать того, что на портретах лица ребят получились какие-то мелкие, а на общих фотографиях классов вообще почти нельзя было различить лиц учеников.
Специфика работы выездного фотографа заключается ещё и в том, что деньги за фотографии, в отличие от фотографов, работающих в стационарах, они получают не перед тем как сделать снимок, а после того как привезут готовые фотокарточки. Поэтому фотографии, над которыми я столько провозился, отвозить не имело смысла, их всё равно бы никто не взял.
Что делать?
Покупаю бутылку коньяка и снова иду к Мише.
Миша встретил меня приветливо.
- Вижу дела у тебя идут не плохо, раз ты давно у меня не показываешься, - сказал он. - В следующий раз покупай армянский коньяк. Он всегда есть в магазине "Армения", что на улице Горького, напротив "елисеевского" гастронома.
- Дела у меня совсем не блестящие, - ответил я и показал фотографии.
Посмотрел Миша фотографии и говорит: "Ну-ка принеси мне свой фотоаппарат".
Привёз я свой "Зенит". Миша его посмотрел и улыбнулся: "Всё ясно. Я думал ты аппарат с "Гелиусом" купил, а у тебя "Индустар". Он годится только для начинающих любителей".
- Нужно доставать "Юпитер-9", - продолжал Миша. Этот портретный объектив лучше всего подходит для твоей работы.
- Порыскай по комиссионным, постарайся его достать.
Определённый опыт в этой области я уже приобрёл, когда доставал объектив к фотоувеличителю. И вскоре мой "Зенит" был оснащён массивным, вызывающим уважение объективом "Юпитер-9".
Я снова отправился в путь.
Не буду описывать эту поездку. Скажу только, что к обработке отснятых на этот раз фотографий я отнёсся ещё более тщательно. Сдувал буквально каждую пылинку с негатива, чтобы на фотографии эта пылинка не превратилась в белую царапину на лбу или на носу. Фотографии получились превосходные: чёткие, ясные - мечта фотографа.
Единственным тёмным пятном на этих фотокарточках были продолговатые тёмные пятна, идущие от головы.
Откуда они взялись?
Поразмыслив, я понял, что пятна появляются из-за неправильного расположения лампы с рефлектором, которые я использовал для дополнительной подсветки. Тень от головы ученика отражалась рефлектором и падала на кусок белого холста, которым я завешивал классную доску, от этого на фотокарточках получались пятна.
Уяснив себе это, я отработал установку отражателя при съёмках и на этом все мои технические трудности закончились. Изготовленные мной снимки стали отвечать всем требованиям, предъявляемым к фотографиям отснятым, как говорят профессионалы, вне павильона.
Школы я стал находить гораздо быстрее. Запросто заходил к директорам школ. Показывал им образцы своих фотографий и красочно описывал, какие чувства и эмоции будут испытывать ставшие взрослыми ученики, рассматривая фотографии давно минувшего детства. Директора теперь гораздо реже решались лишать своих питомцев такого удовольствия.
Возвращаясь из поездок, я, не теряя ни минуты, принимался за обработку отснятых плёнок и изготовление фотографий.
Моей фотолабораторией стала кухня. Окно было наглухо закрыто и обклеено чёрной бумагой.
Нужно сказать, что мы всегда любили нашу кухню за чистоту и белизну её мебели и стен, за ослепительный блеск кастрюль и прочей кухонной утвари, размещённой как солдаты на параде - каждая на своём месте. Нам нравилось собираться там всей семьёй за обеденным столом и обсуждать текущие дела или строить планы на выходные дни.
Теперь по выходным дням и вечерами жена с сыном стояли под дверью кухни и спрашивали, когда можно будет зайти, чтобы что-нибудь подогреть покушать и когда ванна будет свободна от промывающихся фотографий и они смогут помыться.
Сам я вставал в шесть утра и работал до двенадцати часов ночи. Мы забыли, когда собирались всей семьёй вместе. Не говоря уже о том, чтобы сходить в гости или принимать друзей у себя. Воздух в квартире стал тяжёлым от химикатов, которыми я обрабатывал фотографии. В доме исчез тот семейный уют, которым мы больше всего дорожили. Вовка ходил жалкий, заброшенный. Все стали нервными и раздражительными. Нетрудно догадаться какая обстановка складывается в семье, если все её члены нервные и раздражительные.
И вот весной, где-то в конце апреля жена мне говорит: "Знаешь, дорогой, давай будем жить нормально, как все люди живут".
- Я очень хорошо поняла, что на свете нет ничего лучше простого человеческого счастья. Самое ценное, что есть на свете: здоровье и счастливую семейную жизнь не купишь ни за какие деньги.
- Посмотри, на кого ты стал похож. Вовке в этом году идти в школу, а он как беспризорник. Да и мне не сладко.
Я понял, что жена снова права. Нужно уходить из фотографов.
Теперь я опять работаю инженером. Выходные дни и вечера мы всей семьёй проводим вместе.
Кроме того, у меня есть хобби - фотография.
Мы - счастливы.
Свободное копирование
