Читать я научился ещё до школы, не знаю как. Помню только, что мама уехала на два месяца в Москву к своей сестре - тёте Софе учиться на курсах косметологов, которые тётя Софа окончила и очень рекомендовала окончить их маме. В Барнауле тогда таких специалистов не было.
Вернувшись, мама открыла первый в городе косметический кабинет. Но это позже.
А тогда мы с папой и Верой остались с няней Филипповной, по-моему, её имя было Агриппина, но все её звали только по отчеству. Она была неграмотная, но очень добрая женщина. Мы с ней целыми днями "резались" в карты в "пьяницу" и "подкидного дурака".
У Филипповны были сын Лёня и дочь Саша.
Сын жил в Затоне - пригороде Барнаула по другую сторону Оби. Добраться туда можно было только на катере. Он носил форму служащего речного пароходства и часто привозил нам на продажу разную рыбу, то щуку, то стерлядь, то осетровую, то кету. В магазинах такой рыбы не было.
Дочка жила где-то на юге России не то в Краснодаре, не то в Одессе, про неё Филипповна говорила, что она непутёвая.
Через много лет, когда я закончил девятый класс и Филипповна давно уже у нас не работала, в начале лета к нам приехал её сын и пригласил к себе в гости, В один из выходных дней мы поехали к ним.
В это время у них гостила внучка Филипповны, дочка Саши Люба, очень красивая девочка, моя ровесница. Она была студенткой второго курса текстильного техникума. Видимо моя бывшая няня хотела познакомить нас.
Мы очень хорошо провели время. Они угощали нас самогоном, который был очень вкусный и пился легко и незаметно. Потом началось приятное головокружение и я впервые в жизни почувствовал себя пьяным. Уезжая, мы пригласили Любу приехать к нам.
Через несколько дней она приехала, не предупредив заранее, а меня в это время не было дома.
Мы с моим товарищем Шуркой Трушиным гуляли в городском парке. И именно в этот день вечером в летнем театре выступал, приехавший на гастроли, известный московский, как было написано в афишах, мастер политической сатиры Илья Набатов. Он явился прототипом эстрадника Велюрова в фильме "Покровские ворота", великолепно сыгранным артистом Броневым, хотя внешне они совершенно не похожи.
Мы, перекусив в парковском буфете, остались на концерт.
Люба, прождав меня до семи вечера, уехала домой, вероятно, обидевшись. Родители хотели предложить ей остаться ночевать, но не было никакой возможности сообщить об этом родным. Телефоны тогда были редкостью.
Но вернёмся назад.
Чтобы я не всё время увлекался картами, папа купил мне большую по формату толстую книгу Бориса Житкова "Что я видел?", написанную крупным шрифтом и с большим количеством иллюстраций. Пока мама была в Москве, я прочитал эту книгу. Приехав, мама очень удивилась, что я умею читать.
Герои прочитанных мной в то время сказок и историй до сих пор, правда, очень смутно, иногда вспоминаются мне.
Но книгой дело не ограничилось.
Папа сделал мне ещё один подарок - большую плоскую деревянную коробку, разрисованную чёрными и белыми квадратами, наполненную деревянными фигурками. Это были шахматы.
Папа показал мне, как нужно расставлять фигуры, рассказал, как они называются, как ходят и в чём состоит цель игры. Игра мне понравилась и вскоре я стал играть в неё довольно неплохо.
С тех пор книги и шахматы надолго стали моим самым большим увлечением.
Свободное копирование
