Пока живу, помню прекрасного, не стремящегося к славе, друга-поэта.
Впервые познакомившись с ВИКТОРОМ ИВАНОВИЧЕМ КРЮКОВЫМ, подумала: какие писатели в организации разные. Если В.К. Камянский — сдержанный и в выражениях, и в поступках прозаик, то Крюков — полная ему противоположность: тоже небольшого росточка, но худощавый, подвижный, с элементами перевозбужденной агрессивности. Потом мне стало понятно: разный тип нервной системы — меланхолик и холерик: тот сидит в обнимку с историей, этот — с современностью, а больше литературно связан с производствами. В.И. Крюков часто использует в качестве действующих лиц в своих романах образы окружающих его людей, меняя только фамилии, но очень узнаваемые. Неблагодарное это дело, тем более если персонаж представлен с червоточиной. Помню, как разгорелась битва между Виктором Крюковым и Владимиром Пальчиковым, которого он описал почти один к одному, поменяв первую букву фамилии с «П» на «М», то есть Пальчиков стал Мальчиковым. Битва закончилась ничем. В повести был Мальчиков. Потом Пальчиков отбыл на жительство в Москву. Больше об этом писателе я ничего не слышала, но вспомнила сейчас по такому поводу. Надо было представить мое творчество на оценку А. Дементьеву, уже тогда живущему в Москве. Оно и понятно: хлебушек постоянный там, а вот маслице — здесь. Здесь — генерал, а там — сержант. Гевелинг, несмотря на, казалось бы, доброжелательное ко мне отношение, скрылся в «кустах», передав дело Пальчикову. Тот отобрал стихи, часть из которых представил огрызками. Одним словом, оба прекрасно сработали. В отзыве о моем творчестве Дементьевым была ясно высказана мысль: чтобы быть поэтом, надо им родиться. Теперь-то мне все ясно. Гевелинг под влиянием своей жены Ольги Ивановны или еще из-за каких-то скрытых чувств не хотел общаться с Андреем Дементьевым, тем более что-то просить. До сих пор нет дружбы бывших тверских руководителей с тем, кого они считают выскочкой. А Пальчикова верно Крюков представил через образ Мальчикова. Автограф Виктора Ивановича в подаренной мне книге «Открытое сердце» гласит: «Гайде Рейнгольдовне Лагздынь — талантливому поэту и доброй души человеку с пожеланием радостей в творчестве и бытии. От автора. Виктор Крюков. 1980 год».
Рассказано по случаю...
Случилось это где-то перед семидесятыми годами прошлого столетия. Рабочим секретарем в писательской организации была очень справедливая, доброжелательная, понимающая Елена Михайловна Косарькова, жена бывшего директора первого в Калинине книжного издательства Александра Косарькова. Всю свою жизнь Елена Михайловна в должности секретаря-машинистки проработала в нашем отделении Союза писателей. Мы очень с ней дружили. Тогда в писательской организации была только одна женщина-писательница — это я. Я доверяла ей и мысли, и чувства. Она была надежным человеком. Елена Михайловна умела гасить писательские страсти — порой мне казалось, что руководит организацией не Борисов, а она. До Борисова Тверское отделение Союза писателей возглавлял Гевелинг, до Гевелинга — В. Камянский, а до Камянского — Парфенов. Я его не застала. А вот смену руководства Гевелинга на Борисова помню ясно. Между ними была борьба за власть. Умный, тактичный Александр Феодосьевич понимал, что у Борисова есть «лапа», и отступил. Я думаю, не без участия Е.М. Косарьковой. С тех пор, как говорится, жили дружно, как «сладкая парочка». Вместе ездили на все российские «тусовки», занимали нужную им площадь на отведенных страницах в Тверском отделении издательства «Московский рабочий», не забывая оставлять место В. Исакову, выборочно допуская и других. Если бы Камянский больше писал, то тоже получал бы кусок надела. Самим руководителям бог не дал обильного урожая в сочинительстве. К чему этот разговор? Я его затеяла так, для информации.
Продолжаю рассказ о Елене Михайловне. Так вот, она пишет письмо Андрею Дементьеву и вкладывает в конверт мои стихи. Дементьев передает их в детский журнал «Мурзилка». Так в 1972 году впервые были опубликованы в этом журнале стихотворения о солнышке. К этому времени мои произведения печатались в методическом журнале «Дошкольное воспитание». Первая публикация в центральной печати 1966 года стала, так было положено, началом писательского стажа. Весной 2003 года Елена Михайловна умерла — я не была на похоронах, не знала, так как в это время умер мой единственный брат Феликс Рейнгольдович Лагздынь в Санкт-Петербурге, где я и находилась.
Свободное копирование
