"Сладкая кабала" сто книжек дала... - 1

Глава 9. «СЛАДКАЯ КАБАЛА» СТО КНИЖЕК ДАЛА, или В МОРЕ РУКОПИСЬ УПАЛА, ПОПЛЫЛА И КНИЖКОЙ СТАЛА

Позвольте сказать 

Продолжая писать свою биобиблиографическую повесть, хочу попросить читателя, если он не устал от моего повествования, набраться терпения или читать по главам.

Характер написания приобретает все более хаотичный характер. Если все до этого придерживалось определенной хронологической автобиографической последовательности, кроме вставок: «Кстати», «Сказано по случаю» и т.д., то последующая часть книги распадается на тематические главы. Это уже не тонкие «стебельки фикуса Франклина Бенджамина», а толстеющий сросшийся стволик, в котором все воссоединилось в едином целом, подобно симбиозу гриба и водоросли, взаимной связи моллюска и рака-отшельника, неотделимом друг от друга. А потому пишу по разделам с разными заголовками и подзаголовками.

Особое место в биографическом своем писании мне хочется отвести людям, которые помогали создавать книги. Первый критик — Некрасов Всеволод Николаевич, преподаватель Московского университета. Обширные рецензии Некрасова, больше похожие на поучительные преподавательские семинарские конспекты на занятиях со студентами, были для меня полезны. Я как бы заочно находилась на курсах Литинститута, с той лишь разницей, что это были очень кратковременные курсы и требовали потом доработки в одиночку. В редакции Некрасов так отзывался о моем творчестве: «Лагздынь — необработанный алмаз». В среде тверских писателей не было пишущих для детей того возраста, для которого трудилась я. Незабываемы редактора издательства «Детская литература»: ныне уже покойная Леокадия Яковлевна Либет с неустанным желанием использовать мои произведения для печати, создать больше книг с моим участием. Она хорошо понимала, что среди московской литературной элиты у меня не было никого, кто бы способствовал этому, а наоборот. Когда стал вопрос о приеме в Союз писателей, она познакомила меня с Валентином Берестовым, рекомендовала пообщаться с Еленой Александровной Благининой.

Валентин Берестов — очень доброжелательный человек, не завистливый, уже состоявшийся поэт, с удовольствием, долго не раздумывая, написал мне рекомендацию в Союз. Елена Благинина, никогда никого не рекомендовавшая, ознакомившись с моими стихами, это сделала, говоря о своей рецензии: «Писать такое не умею. Пишу вот так».

РЕКОМЕНДАЦИЯ ВАЛЕНТИНА БЕРЕСТОВА

Рекомендую принять в члены Союза писателей РСФСР детскую поэтессу Гайду Рейнгольдовну Лагздынь, автора двух книжек, выпущенных дошкольной редакцией издательства «Детская литература»: «Весенняя песенка» (1975 г.) и «Во дворец влетел птенец» (1977 г.). Большая подборка стихов Гайды Лагздынь опубликована в выпущенной «Детлитом» антологии «Между летом и зимой» (1976 г.). С 1972 года в «Мурзилке» и с 1975 года в «Веселых картинках» стали чуть ли не из номера в номер печататься короткие, звонкие, близкие по духу к народной потешке и к детской считалке стихи Г. Лагздынь, которые, как я заметил, очень полюбились художникам, ведь неисчерпаемая фантазия поэтессы открывает перед иллюстратором все новые и новые возможности. Есть у Г. Лагздынь стихи, где каждую строчку можно проиллюстрировать отдельной картинкой, а это в поэзии для малышей, столь популярной в нашей стране, большая удача.

Стихи-потешки, стихи-считалки, прибаутки, скороговорки для самых маленьких — это, если не считать поэмы-сказки, пожалуй, самый трудный жанр в детской поэзии, но как раз он-то дается Гайде Лагздынь легче всего. Стоило ей от лирических стихов и «взрослых» песен прийти к этой форме, как стихи такого рода посыпались у нее как из рога изобилия. Разумеется, не все они одинаково высокого качества, хотя все написаны с величайшим увлечением, — у Гайды Лагздынь совершенно не найдется старательных опусов, которые их автор в поте лицо своего складывал бы по образу и подобию стихов для детей. И в стопке небольших листочков с короткими стихами (Гайда Лагздынь всюду берет их с собой) и редакции популярных детских журналов, и издательства всегда могут найти стихи, которые хочется поскорей напечатать с красочными рисунками. А еще эти листочки нужны поэтессе, чтобы при любом удобном случае прочесть их маленьким детям, поиграть с ними в рифмы, позабавить их и при этом самой кое-чему поучиться у детей.

И теперь уже стало заметно, что в нашу детскую литературу пришел новый поэт, пришел без шума, неназойливо, опираясь только на свои веселые, продиктованные сразу и фантазией, и здравым смыслом, строчки. С виду они так незатейливы:

— Лапки?

— Мыли.

— Ушки?

— Мыли.

— Хвостик?

— Мыли.

Все помыли.

И теперь мы чистые,

Зайчики пушистые.

Но это — поэзия. И люди, у которых есть малыши, будь это дети, племянники, прочитав такие стихи, не станут обсуждать их, вдаваться в тонкости, искать их место в иерархии поэтических ценностей, а просто возьмут стихи и побегут читать их малышам.

Валентин Берестов, членский билет №1136