«ПОВЕСТЬ О ТРЕВОЖНОМ ВРЕМЕНИ»
«Жанр своей книги «Старые дневники и пожелтевшие фотографии. Из века в век в сказаниях» (Тверь, 2009) замечательная российская писательница Гайда Лагздынь определила так: автобиографическая повесть для детей и подростков. Однако за этими суховатыми словами сокрыто настолько много пережитого, пропущенного через душу и память, что совершенно не замечаешь, как быстро заканчивается это 80-страничное повествование — о прошлых событиях, не завлекающих романтикой или фабульной интригой, но почему-то долго не отпускающих и после прочтения книги.
Гайда Лагздынь удивительным образом сберегла и донесла до современного читателя чистоту и легкость собственного мировосприятия, его неотягощенность грузом минувших десятилетий. Своеобразная, милая естественность ее отношения ко всему увиденному растворена даже в самом стиле книги; именно она придала воспоминаниям писательницы, помимо фактической достоверности, не выраженную словами эмоционально-чувственную яркость и убедительность.
Каждая глава книги — это случай или ситуация, а по сути — отдельный этап познания жизни постепенно взрослеющей героиней-автором. Предвоенные повседневные заботы рядовой советской семьи, нечастые и оттого огромные ребяческие радости и первые сложные тайны тревожной действительности, одна из которых — прикосновение к существу смерти. Солнечное ощущение оптимизма и открытости бытию неожиданно обрывается трагедией: попал под молох массовых политических репрессий отец, а мать с двумя малолетними детьми как жена «врага народа» вынужденно бросает обжитый дом в Ленинграде и в лютый мороз переезжает в Калинин, где мыкается по разным неблагоустроенным углам. Да, горькая строка вписана в XX веке в книгу судеб нашей древней и славной Твери — быть 101-м километром для высылаемых из двух советских столиц.
Писательница сознательно избегает обличительного пафоса: в устах ребенка он смазал бы искренность рассказа. Сила воздействия ее книги — в проникновенном лаконизме изложения, в четкой фиксации подробностей, внешне бесстрастных, но бьющих изнутри молчаливой обидой.
«А вот и выпускной утренник. У меня на голове большой шелковый голубой бант. (...) Незнакомая тетенька раздает будущим первоклассникам подарки: портфель, букварь, пенал. В пенале — ручка с блестящим перышком, перочистка и резинка. Мне подарка нет — я дочь врага народа». Зарубинки памяти превращаются в шрамы на сердце. Пока еще на детском...
По сюжету повести нынешние школьники нашли в кипе макулатуры тетрадь в клеенчатом переплете, которая называлась «Дневник-воспоминание ученицы 7а класса Елены Галар», и ее вечерами читает дома одна из учениц. Подобные находки хоть и редко, но случаются, и поневоле задумаешься: сколько таких вот «народных мемуаров», сохранивших дух и плоть прошлых эпох в мелких, но очень значимых частностях, которые не в состоянии охватить ни фундаментальные научные исследования, ни музейные экспонаты, ушли через сдачу макулатуры в историческое небытие? Книга Гайды Лагздынь — это личное сопереживание 1930—1940-х годов — великого и трагического времени, по счастью, не утраченное.
Война не только разрушает материальные достижения и духовную культуру народов. Она безжалостно покушается на их будущее, лишая детей детства. Автор, без нагнетания патетики, сфокусированным описанием реальности происходящего передает весь будничный ужас фашистского нашествия:
«Вот в напряженной тишине возник тяжелый густой звук. Звук приближался, нарастал. Это звук летящего бомбардировщика. Сердце начинает колотиться, сжиматься в комок... И свист. Он усиливается, переходит в вой.
— Все, — шепчет мама, прижимая нас к себе. Взрыв. Стены убежища содрогаются, сыплется песок.
— Не наша, — с облегчением слышен в темноте чей-то дрожащий голос».
Война глазами ребенка — самое волнующее место в книге. Остались ли эти воспоминания лишь еще одним свидетельством истории? Да, но они одновременно стали и грозным предупреждением — предостережением живущим сейчас, ибо уже в новом тысячелетии в разных точках Земли то и дело вспыхивают и кипят войны, беспощадные до безумия. Бывшая Югославия, Чечня, Цхинвал... «Страшно хочется есть и очень холодно» — детский приговор поджигателям любой войны. Приговор, не подлежащий обжалованию.
Детство, опаленное войной... В повести Гайды Лагздынь эта известная метафора развернута в трагически-полнокровный, тщательно зарисованный ряд событий военных лет, очевидцем или участником которых она была. Ужасающие следы войны в недавно освобожденном Калинине (запечатленные и на включенных в текст фотографиях), множество людских смертей и увечий, сломанные жизни, поиски спасительного продовольствия, отвратительные вши и вареное воронье мясо, отдающее горечью, добывание огня почти первобытным способом из-за отсутствия спичек... И вера в неистребимый дух нашего народа, борющегося за свою Родину, за победу, в его умение начинать все сначала...
Наверное, поэтому Гайда Рейнгольдовна и отдала свой творческий талант, излучающий добро и радость, самым благодарным читателям — детям, бескорыстно служа им своими книгами и по сей день. А эта ее согретая душевным теплом повесть — напоминание нынешнему и грядущим поколениям о том, о чем забывать мы не имеем права».
Несмотря на то, что в газетах (не во всех) мало места отводится вопросам культуры, большую информационную роль играют маленькие информашки, подобные этим:
«КНИЖКИ-ПОДУШКИ СТАЛИ ОТКРЫТИЕМ ГОДА»
Любовь Толина, «Тверская жизнь», март 2003 г.
«Уникальные книжки-подушки для самых маленьких известной писательницы Гайды Лагздынь, о которых впервые написала наша газета, на Неделе тверской книги были удостоены диплома «Открытие года». К слову, тверская детская писательница могла бы стать победителем и во многих других номинациях. Так, уже многие годы Гайда Лагздынь лидирует среди тверских авторов как по числу изданных книг, так и по их тиражам. Ее стихи в 2002 году также вошли в несколько престижных детских энциклопедий, а журнал «Детская литература» посвятил ее творчеству большой очерк».
«ПИСАТЕЛЬНИЦЕЙ ЗАИНТЕРЕСОВАЛИСЬ «ДРОФА» И «КАРАПУЗ»
Любовь Толина, «Тверская жизнь», 07.07.2004 г.
«В питерском издательстве «Композитор» в серии «Вокруг рояля» вышла в свет книга с музыкальной пьесой, написанной в соавторстве двумя тверитянами. Текст к спектаклю «Тайна голубого источника» написала известная детская писательница Гайда Лагздынь, а музыку — композитор Юрий Штуко. Эта книга для Гайды Рейнгольдовны стала четвертой, вышедшей в российских издательствах за последний месяц. Три — «Учим стихи», «Ко-ко-ко» и «Мишка» — были изданы московским «Карапузом». А недавно наша писательница заключила договор с «Дрофой» на выпуск еще восьми книжек-малышек».
«СТОЛИЧНЫЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА ПОЛЮБИЛИ ГАЙДУ ЛАГЗДЫНЬ»
«Тверская жизнь»
«В столичном издательстве «Алтей» тиражом 25 тысяч экземпляров вышли две книжки популярной детской писательницы тверитянки Гайды Лагздынь. Красочно оформленные издания малого формата с названиями «Считалки» и «Топают ножки» предназначены для малышей 3-4 лет. К сожалению, на прилавки тверских магазинов эти книжки еще не поступили, но, вполне возможно, творчество нашей писательницы станет доступным для почитателей ее таланта благодаря другому известному московскому издательству — «Дрофа». В нем готовятся к изданию несколько книг большого формата тверской поэтессы».
«ПТЕНЦЫ» ГАЙДЫ ЛАГЗДЫНЬ»
«Небольшим тиражом в областной типографии по заказу одного из частных издательств отпечатана новая книга известной детской писательницы Гайды Лагздынь. Повесть «Птенцы» посвящена воспитанникам, педагогам, работникам Зубцовского детского дома, с которым связаны многие годы творческой и педагогической деятельности прозаика. Помимо повести в книгу вошли два новых рассказа «Незнакомка» и «Грустный медвежонок», а иллюстрировала издание художница Галина Катрук».
Но в Твери появились энциклопедические словари, библиографические справочники, хорошо оформленные, правда, нагруженные рекламными делами, за счет которых они, видимо, и рождаются.
В 1994 году мое имя включили в «Тверской энциклопедический словарь» с ошибкой в названии первой книги: не «Веселая», а «Весенняя песенка» (наверное, из-за моего веселого характера), затем в «Тверской биографический справочник», второй выпуск «Кто есть кто». А в 2006 году вышла прекрасная книга «Тверская земля. Русская Европа», где я представлена в разделе «Тверь и тверитяне». В том же, 2006 году, вошла в книгу «Заволжье — вместе навсегда». А ранее, в 2003 году, стала «открытием года» библиотеки имени М. Горького.
Отзывов о книгах и моем творчестве за эти годы получилось значительное количество. Возможно, я не упомянула кого-то из журналистов, тем более что за последнее время мало следила за печатью. Газет много, времени мало. О каждом авторе статей хотелось бы написать побольше. Все они достойны благодарности за соучастие в литературном процессе пишущих, в частности, в моем. Но кроме похвалы надо без обиды и пожурить за неточность информации, когда получается разночтение по одному факту. Иногда просто ляпсусы. Я приведу только один пример. В книге «Тверская земля. Русская Европа» я числюсь живущей в Твери с 1983 года, а фактически — с 17 января 1938-го. В другом месте — с 1980 года! Откуда берутся эти даты? А где я была 45-50 лет? Это меня очень печалит.
Кстати ...
Особенно печалит, что пишут «от балды» молодые специалисты. Погрешности в датах, в перечне событий, не говоря о стиле написания.
Этого не встретишь у маститых журналистов. Какая-то у молодых журналистов безответственная самоуверенность. Может быть плохо учили на факультете журналистики? Или «сами с усами, а усы не растут»?
Надо помнить: книга, статья — это исторический документ, «что написано пером, того не вырубишь топором».
Относительно издательств. Долго работая в литературе, я заметила такую закономерность. Во-первых, рецензенты тогда у многих были и штатные, и наемные — одноразовые. А для издания книги нужны были обязательно две рецензии. Если рукопись включается в план — одна оценка. И тогда обращают внимание на лучшее в произведении. Если такой возможности у издательства нет, то ищут слабые места и бьют по этим недостаткам, которых порой и нет. Очень противная практика портить авторам настроение, отбивать желание писать. Я встречалась с такими фактами, когда одно и то же стихотворение для детей один писатель называл чуть ли не «золотым фондом» литературы, а другой низводил до положения с оценкой «два».
Но в целом благодарна рецензентам. Замечания я внимательно изучала, делала для себя выводы, принимая рациональное к сведению, не забывая, что я учусь писать. С тех далеких времен я даже люблю критику.
«Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает».
Свободное копирование
