Васин
Узкое школьное окно с рейками, похожими на решетку, смотрело в сторону запретной полосы. Около высокого деревянного забора на веточке тополя весело чирикал серый с черной манишкой воробей.
— Ишь, расчирикался! — зло подумал Васин и повернулся к доске. У доски хрупкая на вид учительница бойко объясняла глаголы.
— И эта глаголет, — опять обозлился Васин, вздохнул, стал списывать с доски предложение, не дописав до половины, бросил, отвернулся к окну. — Кому нужны эти глаголы? Что в них толку? Кончится срок, будет мне тридцать пять. «Вся жизнь впереди, надейся и жди».
Воробья на ветке не было, лишь покачивалась тополиная веточка.
— Мне бы сейчас так, — подумал Васин, — вспорхнуть и полететь куда глаза глядят. А куда они глядят? Домой? А где отчий дом?
Невеселые мысли закружили и понесли Васина прочь из колонии, где он отбывал срок, как числилось в деле, «за тяжкое преступление против здоровья трудящихся».
— «За тяжкое»... ишь ты! Да этого спиногрыза убить было мало, а я только по косорыльнику крепко двинул! — продолжал злобиться Васин.
— Эй! — толкнул Васина сосед по парте. — Очнись! Алла Алексеевна к доске вызывает.
— Не пойду! — буркнул Васин. — Я ничего не понял. На другом уроке отвечу.
— Что тут непонятного? Глаголы совершенного вида...
— Бросьте, Алла Алексеевна. Глаголы, может быть, и совершенны, а Васин — нет. И вообще, глаголы все, глаголы! — неожиданно вмешался весельчак класса Виноградов. — Давайте лучше поговорим на вольную тему. Как там на свободе? Чего новенького?
— Что новенького? — машинально переспросила учительница. — Да вроде ничего. Все то же.
— Я ее, эту свободу, год не видел. И еще девять лет не увижу! — добавил Виноградов уже невесело. Прозвенел звонок с урока.
В кабинет вошел мужчина, на гладко стриженой голове ясно проступали два белых шрама, глубоко впавшие глаза смотрели настороженно.
— Васин, почему вы перестали посещать школу?
— А что мне там делать? Я ничего не понимаю. Да и зачем мне нужна ваша школа! Тридцать лет жил без нее и еще проживу. Читать, писать умею, с меня хватит!
— Нет, Васин, не хватит! У вас даже восьмилетки нет. Согласно постановлению вы обязаны...
— Ничего я не обязан! Я сюда пришел срок отсиживать, а не учиться!
— Вы не правы, Васин! Вы взрослый человек, хорошо работаете.
В кабинете начальника отряда идет длинный разговор, в котором участвуют все члены коллектива совета воспитателей. И врач, отвечающий за санитарное состояние в отряде, и секретарь из штаба, ответственный за погашение задолженностей и уплату алиментов осужденным. Успевает вставить слово мастер производственного обучения. Молчит только Васин.
— Ну хорошо! — говорит Варвара Александровна, — идите. Мы поговорим в школе. Я вас сегодня жду на первый урок. У меня как раз в вашем восьмом биология.
Осужденный неожиданно кивает головой и, облегченно вздохнув, уходит из кабинета начальника отряда.
После долгой беседы с Варварой Васин стал заставлять себя слушать объяснения учителей. Когда снова наваливалась хандра и невеселые мысли уводили в сторону, он вспоминал слова учительницы: «Настроение не должно давить на нас. Мы должны давить настроение». И Васин давил его. Брался за ручку, вычислял значения иксов и игреков, учил таблицу умножения, строение и функцию отделов мозга, изучал работу сердца и почек. В свободное время стал много читать. Он даже не предполагал, что это удивительно хорошо. Книги брал в школьной и колонийской библиотеках. Иногда Варвара Александровна приносила свои из дома. Их Васин буквально проглатывал. И отступила лагерная скука.
— Не так я жил, не о том думал, — размышлял Васин, лежа на койке. — И здесь сижу из-за этой проклятой «белой головки» с «зеленым змием» внутри, из-за какой-то несчастной лишней стопки.
Все чаще и чаще задумывался и о прежней жизни, и о будущей.
— На поселение пойду, женюсь. Только бы жену хорошую найти. — Новая жизнь рисовалась ему, кто бы мог подумать, розовой краской, именно розовой. Свою будущую жену представлял блондинкой, как Маргарита, только чуть моложе да потоньше. И своих будущих девочек, именно девочек, с розовыми бантиками на белых кудряшках.
— Ну и заработали большие полушария, — улыбался своим мыслям Васин.
Ушел Васин на поселение в начале августа, не успев попрощаться со своими учителями. Потом прислал письмо. Через два года придет еще одно, с фотокарточкой. Черноглазая молодая женщинах с мягкой улыбкой сидит рядом с Васиным, а на руках у него маленькая крошка Олюшка. Это будет через два года. А сейчас еще не зима, а только первые ее признаки.
Свободное копирование
