XXXVII. Мой отъезд из Москвы
Наконец, в середине ноября 1941 года, я уступил уговорам, и по разрешению Моссовета 17 ноября уехал из Москвы. Мою комнату в Москве я не сдал, потому что договорился с одной разведенной женщиной, которая у меня работала статистиком и жила до этого загородом, что она во время моего отсутствия будет жить в моей комнате. Так, мне пришлось расстаться с мебелью, а остальные мои вещи, за исключением одной полной дорожной корзины, я взял с собой. Моя мебель была следующей: дубовая полуторная кровать с матрасом, одно кресло, один шкаф, полвина которого служила для того, чтобы вешать одежду, один буфет, один выдвижной стол и четыре стула.
Я выехал 17 ноября. Целью моей была столица Казахстана Алма-Ата. Неприятности начались уже при покупке билета. Несколько немецких самолетов прорвали кордон и начали бомбить Москву. Тогда продажа билетов была прекращена и поезда не отправлялись. Тревога продолжалась около двух часов. Когда разрешили посадку, выяснилось, что поезд уже битком набит, так что мне с вещами с трудом удалось кое-как втиснуться в вагон.
В русских поездах дальнего следования продают билеты с указанием номера места. Этот билет на определенное место называется "плацкарта", и он обеспечивает спальное место. Однако во время войны и речи не могло быть о гарантированном месте, в поезд набивалось столько народу, сколько могло вместить, включая и коридоры. По дороге мы во многих местах видели, что немцы разрушили линию, и часто видели разбомбленные железнодорожные вагоны. Дорога до Алма-Аты в нормальное время занимает четыре с половиной дня. Наш поезд шел 13 дней, так что когда мы прибыли в Алма-Ату, был уже декабрь.
Свободное копирование
